За все в ответе полностью

Л е н и н. Вы прекрасно проявили себя в Октябре, а теперь прикрываете бюрократов! Вы — образованнейший большевик, а занимаетесь комвраньем! Вы считаете себя интеллигентом, а поступили просто непорядочно.

М о л о д о й  с о т р у д н и к. Владимир Ильич…

Л е н и н. Я стал бы презирать себя, если бы не сказал вам всего, что чувствую сейчас. Если бы не ваша молодость, я полагал бы необходимым предать вас партийному суду!

М о л о д о й  с о т р у д н и к (вспыхнув). Я прошу не делать скидок на мою молодость!

Л е н и н (яростно). Тогда… (Усилием воли сдерживается, резко поворачивается и идет к столу.)

Ему навстречу попадается Наташа с чайником в руке, она порывается поднять его, чтобы вылить воду на голову Владимира Ильича.

Л е н и н. В чем дело?

Н а т а ш а. Вот… холодная вода…

Л е н и н. Какая вода?

Н а т а ш а. Вы просили… чтобы я налила чайник холодной воды… и вылила… вам… на голову… «На мою несчастную голову, — вы сказали, — будь она неладна»…

Л е н и н. Скульптуру! Скульптурную голову! Глина! Сохнет и трескается!

Н а т а ш а. Но вы так сказали… (Направляется к бюсту.)

Л е н и н. Виноват. Я виноват. Но все-таки не эту, а ту голову.

М о л о д о й  с о т р у д н и к. Мне можно уйти?

Л е н и н. Идите. (Подождав, пока за молодым сотрудником закроется дверь.) Наташа, подождите, налейте мне в стакан воды…

Н а т а ш а. Владимир Ильич, вам плохо?

Л е н и н. Пустяки. Дайте мне воды! Пожалуйста. Спасибо. (Пьет.)

Н а т а ш а. Я позову…

Л е н и н. Не надо… Я немного устал. Отдохну, и все пройдет. (Садится на подоконник у раскрытого окна.)

Н а т а ш а. Ой, я так испугалась…

Л е н и н. Пустяки.

Н а т а ш а. Вам надо обязательно уехать на целый месяц и совершенно не думать о политике. Вот.

Л е н и н (задумчиво). Не думать о политике… Нет, Наташа, здесь я не властен над собой. Рига молчит?

Н а т а ш а. Молчит. Вам лучше?

Л е н и н. Совсем хорошо. Только рассказывать об этом… не надо. Хорошо? Обещаете?

Н а т а ш а. А это будет правильно?

Л е н и н. Очень правильно.

Н а т а ш а. Обещаю.

Л е н и н. А как фамилия той женщины из Моссовета?

Н а т а ш а. Сапожникова.

Л е н и н. И говорит, что я ее знаю?

Н а т а ш а. Вы разговаривали с ней на каком-то митинге.

Л е н и н. Сапожникова. Нет, не помню. А что там у нее?

Н а т а ш а. Точно не знаю, но ее должны дисциплинарно арестовать на тридцать шесть часов за какой-то проступок.

Л е н и н. Почему же молчит Рига? Знаете что, Наташа, позвоните-ка вы этой женщине, пусть приходит. В восемь часов вечера.

Н а т а ш а. Вы же хотели гулять в это время?

Л е н и н. Пойду завтра.

Н а т а ш а. Из-за каких-то пустяков и мелочей…

Л е н и н. Неверно, Наташа. Это такие мелочи, от которых зависит жизнь человека. Пусть приходит.

В кабинет входит  м о л о д о й  с о т р у д н и к.

М о л о д о й  с о т р у д н и к. Владимир Ильич, простите…

Л е н и н. Я слушаю вас.

М о л о д о й  с о т р у д н и к. Я все понял.

Л е н и н (помолчав). Семен Ильич… Никто в мире не сможет скомпрометировать коммунистов, если они сами себя не скомпрометируют. Никто в мире не сможет помешать победе коммунистов, если сами коммунисты не помешают ей.

З а н а в е с.