Л е н и н. Вы знаете, Клара, от нас отшатнулись все знакомые. Боялись здороваться. На улицах отворачивались, переходили на другую сторону. По вечерам всегда приходил играть со мной в шахматы вот этот старичок учитель… В семь часов вечера я сидел в столовой и прислушивался к каждому скрипу двери. Не пришел. И на следующий день не пришел. И — вообще… Я тогда многое понял… что такое в России быть родственником арестованного. С одной стороны, — страх, но с другой — были и помощь и сострадание…
К р у п с к а я
Л е н и н
К р у п с к а я. Мы давно не были на маминой могиле.
Л е н и н. Я зимой поеду в Питер.
У л ь я н о в а
К р у п с к а я
У л ь я н о в а. Неправда. Очень хорошенькая. Володя, скажи.
К р у п с к а я. А как он Шушенское описал? Это смешно и стыдно. Сидим мы с тобой и с утра до вечера говорим только о революции и переводим с английского книгу Веббов о тред-юнионах. А ведь мы молодые тогда были, молодожены, только что поженились, крепко любили друг друга, первое время для нас вообще ничего не существовало, кроме поэзии молодой страсти. Неумен этот автор, Маняша, вот что я тебе скажу. Пусть свою молодость, голубчик, вспомнит!
У л ь я н о в а. Что же мне автору-то сказать?
Л е н и н. А что, если он поступит как Гоголь? Ручаюсь: потомки его не осудят.
У л ь я н о в а. Да ну вас, я — серьезно, а вам все шуточки. Ты вот лучше признайся, что тебе Обух сказал?
Л е н и н. Как я вам и говорил — ничего особенного. Гулять, отдыхать и так далее. Я вам сразу же после него позвонил, но никого обнаружить не смог.
К р у п с к а я. Я на собрании у железнодорожников была. Все тянут в одну дуду, а хочется, чтобы говорили по-своему. Наконец один нашелся: «Советская Россия непобедима на предмет квадратности и пространственности».
Л е н и н. Если бы еще — на предмет грамотности и культуры…
Ц е т к и н. Геноссе Ленин, не следует так горько жаловаться на безграмотность России. В некотором отношении безграмотность народа была для вас, большевиков, благом. Да-да, именно безграмотность облегчила вам дело революции.
Л е н и н. То есть?
Ц е т к и н. Безграмотность предохранила мозги рабочего и крестьянина от буржуазной пропаганды. Вы бросили свои большевистские семена на девственную почву. Легче сеять и пожинать там, где не приходится предварительно выкорчевывать целый первобытный лес.
Л е н и н
К р у п с к а я. Володя, но сколько делается?
Л е н и н. Капля в море при нашей квадратности и пространственности. Нам нужен второй Октябрь — культурный. А на безграмотность — молодежь направить.
К р у п с к а я. Этих учителей самих еще учить надо.
У л ь я н о в а. Но только не тому, чему их учат сплошь и рядом сейчас.
К р у п с к а я. Вот именно!
Ц е т к и н
У л ь я н о в а. Есть у нас такие: все разрушено, вы пришли на пустое место, культуры прошлого нет.
Ц е т к и н. То есть как это?
У л ь я н о в а. А вот так: Пушкина — долой, Рафаэля — долой, Данте — долой!
Ц е т к и н. А что же не долой?
У л ь я н о в а. Ходят шарлатаны, изобрели какую-то особую, пролетарскую культуру и носятся с ней, как с писаной торбой. А Наркомпрос деликатничает, все боится по рукам ударить.
К р у п с к а я. Бить надо по нечистым рукам, а сложность в том, что в основном руки-то чистые…
У л ь я н о в а. Путано-перепутано тут у нас, Клара, и не раскопаешь.
Л е н и н
У л ь я н о в а. А ты понимаешь?
Л е н и н. Я тоже старик!