За все в ответе полностью

Правая половина сцены. «Усадьба» Авдонина.

Г у р ь я н о в н а (входит, задыхаясь). Ох, скончаить меня дочкино хозяйство! Кость, где ты, а? Кость?

А в д о н и н  входит, опустив голову, щека перевязана платком.

Загони ты корову… уся я выдохласи на дистанции…

А в д о н и н  уходит. Гурьяновна отдыхает.

А в д о н и н (возвращается). Надо с этим частным сектором кончать.

Г у р ь я н о в н а. Господи, а я… разве я за такой жизней к дочке, к моей младшенькой, из Смоленщины ехала?! Я от хозяйственности еще с молодости отвыкши. Как после революции подалась в город, так на льняном заводе четыре десятка годков и отбарабахала на льняной трепальной машине. Орден трудовой заслужила. Думала, на старости лет при покое буду. В президимах сидела! Пенсия ж у мене. А она… (Передразнивая Тамару.) «Ма-а-атк! Хряк дырошватить!.. Ма-а-атк!» Курей ей, понимаешь, загоняй. (Всхлипывает.) Одно утешение: хорошего человека себе Тамарка нашла. За что она тебя севодни лупила?

А в д о н и н (держится за перевязанную щеку). Мне квартиру в профкоме предложили. Я ей и объявил… В новом доме, с ванной…

Г у р ь я н о в н а. Чего ж я и ехала, чего ж я и мечтала!

А в д о н и н. Как пантера набросилась… «На черта мне твоя ванна?! У мине свиньи, у мине курей сколько, у мине скотина…» И давай, короче говоря.

Г у р ь я н о в н а  выходит и возвращается с бутылкой и стаканами.

Г у р ь я н о в н а. Костенька, не отпускай удачу, потом не споймаешь, улетит квартирка! Давай маленько — за новоселье?

А в д о н и н (взял стакан). Свежую мысль не забить, стратегию жизни…

Выпили.

Г у р ь я н о в н а (захмелела). Корова да свиньи… мою счастливую старость… под копыто.

А в д о н и н. Я тебя, мать, в обиду не дам.

Г у р ь я н о в н а (еще наливает вина). А мине обидеть тоже, ну-ка, не просто! Я вот етими руками еще в семнадцатом годе барскую усадьбу разоряла.

А в д о н и н. Ма-а-амка, Гурьяновна, идея! Где лом, где топор?

Г у р ь я н о в н а. Да вон стоит. Для чего?

А в д о н и н. На Тамаркину крепость! Долой царицу Тамарку!

А в д о н и н  и  Г у р ь я н о в н а  скрываются. Слышны их голоса, треск, грохот.

А в д о н и н  появляется, снимает с лица повязку, прикрывавшую синяк, и переходит на левую половину сцены, туда, где продолжается собрание.

А в д о н и н. Вот так и получилось, короче говоря… Разорили сарай. В порядке можешь ты не быть, по человеком быть обязан!

Хохочут коммунисты, его друзья по работе.

Я б л о к о в (пытается ввести собрание в солидное русло). Товарищи, какие будут вопросы?

П е р в ы й  к о м м у н и с т. Имущество записано на тебя?

А в д о н и н. На меня, движимое и недвижимое, как на мужа.

В т о р о й  к о м м у н и с т. От новой квартиры не отказываешься?

А в д о н и н. Хочу жить в современном стиле, короче говоря.

Т р е т и й  к о м м у н и с т. Дать Авдонину квартиру!

П е р в ы й  к о м м у н и с т. Я предлагаю снять с обсуждения заявление жены.

В т о р о й  к о м м у н и с т. А я предлагаю перевести Авдонина из кандидатов в члены партии.

Собрание взрывается гулом голосов, аплодисментами.

Г о л о с а. Сознательный парень!

— Лучший на бетоне!

— Ставь на голосование!

Я б л о к о в (утратил свою монументальность). Будем обсуждать вопрос о приеме Авдонина в члены партии? Так?

Аплодисменты.

Густо пошли мнения-прения! Мне, Яблокову, негде упасть.

Б е з в е р х а я. Товарищ Яблоков, дай-ка мне слово.

Я б л о к о в. Тише! Слово предоставляется товарищу… к-хм… Безнижней.

Б е з в е р х а я. Без… ну и ну, товарищ Яблоков. Рано вы снимаете с повестки дня персональное дело Авдонина. Когда я шла к вам на собрание, я думала, что коммунисты серьезно отнесутся к проступкам этого товарища в быту.

П е р в ы й  к о м м у н и с т. А мы и отнеслись серьезно. Решили не обсуждать чепуху.

Я б л о к о в. Дайте говорить, не перебивайте… к-хм… члена парткома.

Б е з в е р х а я. Многовато подсобралось чепухи. Да вы не все еще знаете. Ответь-ка своим товарищам, Авдонин, ты вместо портянок полотнище красное лозунга носил на ногах?

А в д о н и н (не сразу). Носил. Минут пятнадцать.

Б е з в е р х а я. Слышали?! Может, не пятнадцать минут, а пятнадцать дней таскал?

А в д о н и н. Говорю, как было. Как в общежитие прибежал, сапоги Валерки Балоняна позаимствовал, тут же и носки его теплые надел. А плакат, две половинки, аккуратно свернул и в карман полушубка положил.