— Оленька, милая, но ведь ты сегодня целый день работаешь. Ты пробудешь здесь до десяти часов вечера. Так какой же мне смысл уходить домой? Здесь я по крайней мере знаю, что ты рядом, что я могу нажать кнопку звонка и позвать тебя. Мне все равно нужно еще немного поработать над текстом, так уж лучше здесь. А то я ведь знаю себя: сейчас явлюсь домой, начну звонить по телефону, заниматься всякой ерундой, общаться с друзьями, с родителями. В результате главу я до полного блеска не доведу, а завтра начну разрываться между тобой и текстом. Зачем это нужно? Ты согласна?
Она уже вполне овладела собой и сообразила, что и как нужно сделать, чтобы заставить его вернуться домой сегодня же.
— Конечно, милый.
Она расстегнула халатик и прилегла рядом с ним на кровать, которая была достаточно широкой для сексуальных упражнений.
— Я понимаю, для тебя главное — твоя работа, твоя диссертация, — мурлыкала она, положив его руку себе на грудь и нежно поглаживая живот Юрия. — Но я, честно признаться, надеялась, что мы уже сегодня ночью сможем быть вместе. А так целая ночь пропадет. Жалко же!
Ее рука скользнула ниже, и Ольга внезапно поняла, что Оборин действительно очень плохо себя чувствует. В первый раз за все время он не среагировал на ее ласки.
— Что с тобой? — озабоченно спросила она. — Ты действительно нездоров? Хочешь, я приглашу кардиолога, чтобы посмотрел тебя?
— Все в порядке, Оленька, не волнуйся. Ну подумаешь, не встал у меня, так сразу уже кардиолога приглашать? Дело житейское.
Она поднялась с кровати, застегнула халатик и присела в стоящее рядом кресло. Взяв Оборина за руку, стала тихонько поглаживать его пальцы, то и дело поднося их к губам и целуя.
— Господи, Юрочка, какой же ты глупый! — тихонько говорила она. — Чувствуешь, что у тебя нет сил, нет желания — так и скажи. Не нужно этого стесняться, это действительно абсолютно житейское дело. А ты мне начинаешь сказки рассказывать про текст, который надо подправить. Дай слово, что не будешь больше морочить мне голову.
— Даю, — усмехнулся Оборин.
— Дай слово, что никогда не будешь пытаться любить меня через силу.
— Не буду.
— Дай слово, что сегодня ты будешь ночевать дома.
— Но я же объяснил тебе, что не хочу сегодня уходить отсюда. Я хочу быть поближе к тебе.
— Ты можешь уйти вечером, когда кончится мое дежурство. Хочешь, уйдем вместе? И поедем к тебе.
Ольга знала, что ни за что на свете не поедет домой к Оборину. Да и как она могла бы поехать, когда Саша здесь? Но нужно было во что бы то ни стало вытащить его из клиники и отправить домой. Миша велел обеспечить его присутствие в квартире до истечения суток. До двадцати четырех часов. И она готова была пообещать все что угодно, только чтобы выполнить это условие.
— Я же вижу, ты боишься, что вечером снова будешь плохо себя чувствовать. Знаешь что? Давай так: ты дописываешь свою вторую главу и уходишь сегодня домой, ночуем мы каждый у себя, а завтра прямо с утра я приеду к тебе, привезу продукты с рынка и начну тебя лечить. Ты у меня, наверное, в неволе зачах, без свежего воздуха, без движения. Ну как? Договорились?
— Договорились, — слабо улыбнулся Оборин. — Так и сделаем.
Николай Саприн получил, неожиданную передышку. Дусик-Шоринов сказал, что искомый аспирант юрфака будет доступен контакту попозже к вечеру. Как только он окажется дома, можно будет звонить заказчику и докладывать, что человек найден. Стало быть, день у Николая оказался относительно свободным, поэтому первое, что он сделал, — попытался поговорить с Катей.
— Тебе удобно разговаривать? — спросил он, когда она сняла трубку.
— Вполне, — спокойно ответила Катя. — Я сейчас одна.
— Можно мне приехать?
— Давай лучше обсудим все, что ты хочешь, по телефону.
Это сразу обнадежило Саприна. Не хочет его приезда, не хочет его видеть наедине — значит, боится, что не справится с собой. Значит, в ее душе живет еще теплое чувство к нему, и нужно обязательно постараться его возродить, чтобы вернуть Катю.
— Это серьезный разговор, Катюша, и его не ведут по телефону. Почему ты не хочешь, чтобы я приезжал?
— Потому что через час приедет Дусик, он только что звонил.
Это был серьезный удар, но Николай снес его стойко.
— Хорошо, тогда поговорим по телефону. Ты помнишь, что я делал тебе предложение?
— Да, помню.
— И что ты мне ответишь?
— Ничего.
— То есть ты мне отказываешь?
— Да, отказываю.
— Я могу узнать, почему?
— Можешь. — Она вздохнула, словно переводила дыхание. — Вчера я уже все тебе сказала. Мне надоело быть матерью. И потом, я не хочу ломать свою жизнь.
— Но почему, Катюша, ради Бога, почему? — чуть не закричал Николай. — Почему выйти за меня замуж означает сломать свою жизнь? Что такого ужасного я тебе предлагаю? Я хочу, чтобы ты ушла от Дусика и уехала со мной в Штаты, где живет моя сестра с мужем. Почему это означает, что твоя жизнь будет сломана? Твоя жизнь останется точно такой же, как сейчас. Ты будешь сидеть дома, читать книжки, смотреть видик, гулять.
