— Контракт хотим заключить, — ответил Тарадин. — О Тамаре Коченовой очень хорошие отзывы, в том числе и в части сохранения коммерческой тайны.
— Какие же в милиции коммерческие тайны? — удивилась Диденко, приняв слова Тарадина за чистую монету.
— Расследования экономических преступлений с участием иностранных фирм, например, — пояснил тот с деловым видом.
— А-а-а, тогда конечно.
Они вышли из «Лиры» и молча побрели к машине Тарадина.
— Она что-то знает, — пробормотала Настя, останавливаясь и дожидаясь, пока Тарадин откроет ей дверь изнутри. — Она что-то знает, но молчит.
— Почему вы решили?
— Она слишком поздно спросила, почему мы ищем Тамару. То есть ее это не удивило, поэтому она и не спросила, а только потом спохватилась, что нужно сделать лицо. И еще. Она слишком легко скушала ваше вранье про коммерческие тайны в милиции. Ей хотелось, чтобы мы скорее ушли, поэтому для нее подошел бы любой ответ, даже если бы вы сказали о контактах с инопланетянами, для которых нужен не просто переводчик с немецкого, а именно Коченова. Эта Лариса наверняка что-то знает, но, видимо, Тамара просила ее никому не говорить.
— Не получается, — заметил Тарадин, включая двигатель. — Если Тамара просила не говорить, то она и Саприну не сказала бы. А Саприн, похоже, ее все-таки нашел. Тут что-то другое. Но
— В Министерство социальной защиты. Попробуем там поискать.
На поиски человека, который организовывал экскурсионную благотворительную поездку детей-инвалидов по Европе, у них ушел весь остаток дня. Настя с ужасом думала о том, что ничего не сделала за этот день по текущим делам и завтра начальник спросит с нее результат, которого нет. Одна надежда на Короткова, может, он ее прикроет. Если он раздобыл какие-нибудь факты, то ночью она их обдумает и к утру выдаст какое-нибудь решение.
Сотрудницу министерства Андрееву, жизнерадостную толстушку в обтягивающих леггинсах и длинном свитере, они отловили уже вечером, приехав к ней домой. Андреева оказалась матерью троих детей, которых как раз в это время кормила ужином, и визит гостей был совсем некстати, но она сумела ничем этого не показать, приветливо улыбалась и даже предложила Насте и Тарадину поужинать вместе с ними. От ужина они отказались и продолжали неловко топтаться в прихожей.
— Да вы проходите, — энергично уговаривала их Андреева. — Я сейчас детей налажу, все им положу, и мы с вами сможем спокойно поговорить. Проходите, проходите, не стесняйтесь.
Настя первой прошла в маленькую комнату, которая в этой квартире, по-видимому, считалась «большой», потому что все остальные были еще меньше. За ней бочком, стараясь не задевать мебель, протиснулся Тарадин и недоуменно огляделся.
— Господи, как же они живут в такой тесноте! Здесь же повернуться негде.
— Ну, Владимир Антонович, что вы хотите, она работает все-таки не в частной фирме, а в госсекторе. Вы, наверное, уже забыли, какие у государственных служащих зарплаты.
Тарадин поморщился, но ничего не ответил, осторожно умещаясь на краешке дивана. Через несколько минут хозяйка присоединилась к ним.
— Так что вы хотели узнать о Тамаре?
— Все, — улыбнулась Настя. — Расскажите нам, пожалуйста, все, что знаете о ней.
— Не так уж и много, — пожала плечами Андреева. — Во время поездки мы, конечно, постоянно общались с ней, но Тамара была не очень-то разговорчивой. Такая, знаете ли, вся в себе.
— А почему с вами поехала именно она?
— Ее порекомендовало агентство.
Из кухни донесся звонкий голосок:
— Мам, можно я макароны кетчупом полью?
— Нет, Павлик, тебе кетчуп нельзя! — крикнула Андреева и виновато улыбнулась гостям.
— Значит, до вашего обращения в агентство вы о Тамаре Коченовой никогда не слышали? — уточнила Настя.
— Нет.
— Тамара не упоминала, с какими еще агентствами она работает?
— Кажется, нет… Но я, признаться, не обращала на это внимания. Мне это было не интересно.
На кухне что-то грохнуло и следом раздался визг. Андреева вздрогнула, но с места не двинулась. Теперь уже слышался оглушительный рев.
— Вы не посмотрите, что там случилось? — удивился Тарадин.
— Я и так знаю. С подоконника утюг свалился. Опять Светланка ерзала и крутилась, вот и задела локтем. Это у нас случается через день.
— Но она же плачет. Вдруг ушиблась?
— Если бы ушиблась, она бы не так плакала. Я своих спиногрызов знаю. Это она просто испугалась. Ничего, пусть привыкает, что есть вещи, с которыми нужно справляться самой. Вы спрашивайте, пожалуйста, не обращайте внимания.
— Припомните, может быть, Тамара рассказывала вам о своей работе — куда ездила, где переводила. Конференции, симпозиумы и так далее.
— Да, вы знаете, было такое. Я сказала ей, что мой муж — врач-ортопед, ученик самого Илизарова, а она ответила, что видела Илизарова на международном симпозиуме в Новосибирске, там была целая бригада переводчиков из Москвы. Мы, конечно, больше о талантливом медике говорили, знаете, две бабы собрались — так они будут внешность обсуждать, а не научные проблемы.
