— Хочу чаю, и есть тоже хочу, — впервые улыбнулась женщина, и Оборин заметил превосходные ровные зубы. — Но мне ужасно неудобно вас затруднять. Хотя до метро я без вашей помощи все равно не доберусь. Давайте знакомиться, что ли? Меня зовут Ольга. А вас?
— Юрий. Сосиски будете?
— Я буду все. — Ольга рассмеялась. — А как вы выглядите, Юрий?
— Нормально. — Он пожал плечами. — Типичная средняя внешность. Вы посидите здесь, пока я поесть приготовлю?
— Возьмите меня с собой на кухню, — попросила она. — Я же почти ничего не вижу, так хоть разговаривать с вами буду.
Он снова крепко взял ее под локоть и осторожно повел на кухню. Ольга была так близко, что Оборин чувствовал запах ее духов, тяжелый и дурманяще сладкий. На миг его кольнуло острое чувство нежности к этой взрослой женщине, которая оказалась в зависимости от него и нуждалась в его помощи и поддержке.
— А вы в самом деле меня не видите? — спросил он, усадив ее на табуретку и доставая кастрюльку для сосисок.
— Очень плохо, — призналась она. — Вместо лица — какой-то расплывчатый розовый блин. Вы, наверное, красивый.
— Ничего подобного, — сердито отозвался он. — Я уже сказал, у меня самая обыкновенная внешность. Чем вы занимаетесь, Оля?
— Я медсестра. А вы?
— А я наполовину юрист.
— А на вторую половину?
— Неизвестно что. Вообще-то я аспирант юридического факультета, через год закончу диссертацию, а что потом — понятия не имею. То есть понятно, что я останусь на своей кафедре сначала преподавателем, потом, Бог даст, доцентом. Но точно так же понятно, что на эти деньги нормальный человек прожить не сможет. Уйду в адвокатуру, наверное.
— А почему не в фирму? Они юристов с руками отрывают и платят хорошо.
— Да кому я нужен в фирме-то? — презрительно скривился Оборин. — Им нужны цивилисты, хозяйственники, специалисты по договорам. А у меня — уголовное право.
— А переквалифицироваться нельзя? Это же, наверное, несложно.
— Ох, Оленька, ну что вы такое говорите! Представьте себе, что врач-окулист решит переквалифицироваться в дерматолога. Пойдете вы к такому врачу? Будете доверять его профессионализму? А ведь обе дисциплины в одном институте изучают. И у нас точно так же. Когда выбираешь специализацию, то начинаешь углубленно изучать ту отрасль права, которую чувствуешь лучше всего, к которой у тебя душа лежит. Тогда все в радость, тогда никакая зубрежка не нужна, потому что ты внутри себя ощущаешь общую логику отрасли права, и все само собой укладывается в голове и запоминается. Человек должен заниматься тем, что ему интересно, только тогда из этого будет толк. А если менять квалификацию с расчетом на заработок, то новую отрасль никогда не освоишь на уровне мастера, так и останешься подмастерьем на всю жизнь. Вам хлеб белый или черный?
— Черный. А позвонить от вас можно?
— Конечно, сейчас я принесу телефон.
— Юра, если не трудно, захватите из комнаты мою сумку, в ней записная книжка.
Оборин принес телефонный аппарат и сумку. Ольга достала записную книжку и поднесла ее к самым глазам, поворачивая страницы к свету и напряженно вглядываясь в мелкие цифры. Потом она опустила голову, приблизив лицо к кнопкам и почти касаясь их чуть длинноватым носом, и набрала номер.
— Анна Георгиевна? Это Ольга. Извините меня, пожалуйста, но я сегодня до вас не успею доехать. Нет, никак не получается, я до пяти часов не успею. Когда можно подъехать? Завтра? Отлично, завтра, с десяти до двенадцати. Спасибо вам.
Она повесила трубку и горестно вздохнула.
— Ну вот, к зубному опять не попала. Целый год собиралась, все до отпуска откладывала. Боюсь, завтра у меня духу не хватит. Сегодня-то я настроилась…
— Вы боитесь зубных врачей? — удивился Юрий.
— До обморока…
— Вы боитесь зубных врачей? — спросил он так удивленно, словно медицинские работники какие-то особенные и не должны бояться своих же коллег.
Конечно, она боялась зубных врачей, но при этом помнила, что красивые зубы — одно из ее несомненных достоинств, и посещала стоматолога регулярно, хотя перед каждым визитом два-три дня ходила сама не своя от страха перед возможной болью.
— До обморока, — честно призналась Ольга Решина.
— Значит, вы сейчас в отпуске?
— Ну да.
— Едете куда-нибудь?
— Уже съездила, две недели гостила у родителей, теперь до конца отпуска буду в Москве.
— И много осталось гулять?
— Пять дней, — вздохнула она. — Все хорошее быстро кончается.
Они поели, выпили чаю с шоколадно-вафельным тортом. Исподтишка наблюдая за Обориным, Ольга прикидывала, насколько «трудным» он может оказаться. Та легкость, с которой он привел ее к себе в дом, могла быть следствием легкомыслия, и в этом случае окрутить его будет несложно. Но если это проявление уверенности в себе и сознания собственной силы и неуязвимости, то борьба может оказаться нелегкой и долгой. С первого раза может и не получиться. Без очков она действительно не видела его лица и не могла наблюдать за мимикой, по которой можно было судить о том, как он расценивает сложившуюся ситуацию и что думает о ней, Ольге. Скорее бы надеть очки, чтобы начать хоть как-то ориентироваться.
