«Ага, особенно честный. Ну а с другой стороны, ну почему бы и нет? Ну а вдруг она действительно каким-то фантастическим образом познакомилась со знаменитым пианистом? Это, конечно, маловероятно, но ведь возможно? Ведь бывают такие случаи, когда простая, обычная девушка – и вдруг…»
Вдруг Соня, разглядывавшая вновь прибывающих в слабо заполняемый зал зрителей, увидела силуэт, от которого в груди все сжалось и замерло, а по спине прошелся холодок. Столько лет прошло, но она была уверена, что не ошиблась. Тщательно смазанные гелем волосы, прикрывающие лысину; тонкие очки без оправы на мясистом носу; дорогой шелковый платок с вышитым красной нитью цветком; порочный взгляд… Ничто не могло изменить человека, которого она когда-то любила! Ей не нужно было иных доказательств, чтобы понять, почувствовать, ощутить того, кто прошел мимо, не оглядываясь, и уселся на одном из задних рядов. Вслед за ним засеменила женщина и примостилась рядом. Соня проводила их долгим взглядом и на несколько мгновений задержала дыхание в оцепенении.
– А вот и он! – взвизгнула Любаша, вскочила со своего места и, тут же забыв и про Соню, и про свой захватывающий рассказ, бросилась к виновнику торжества, по дороге отряхивая юбку и кокетливо поправляя нелепый бант на голове.
И Соня узнала его.
Любовь свалилась на бедную Лилечкину голову внезапно, как всегда бывает, когда что-то падает на голову. Она неожиданно обнаружила себя рядом с Владом и поняла, что это – навсегда. Это был мужчина ее мечты, идеальный и совершенный, тот, о котором она грезила. У него были волосатые руки, крупный нос, кривые ноги и задумчивый взгляд с легкой косинкой, которая приводила Лилечку в восторг. Еще он славился остроумием, умением хорошо и с удовольствием выпить, долго жать руки потными ладонями, громко смеяться и покорять своим обаянием. Лилечка влюбилась в него сразу же. Происходил он из хорошей семьи, тесно спаянной родственной привязанностью, все члены которой отличались крепкими нервами и необычайной разговорчивостью. Человеком был серьезным. Рассуждал по-мужски, очень здраво – по крайней мере, по мнению Лилечки. Думал о будущей совместной жизни, обещал детей и ждал внуков. Занимался самыми разными вещами – работал то разносчиком в магазине, то официантом, то импресарио знаменитой певицы, то пел сам, то открывал бизнес. На первом же свидании он объяснил Лилечке, что его работы – всего лишь прикрытие, а на самом деле он космонавт, готовился к полету на Луну, но два года назад приехал к родителям в Израиль, потерял деньги и с тех пор копит на билет. Лилечка растрогалась, тут же предложила посильную помощь – как не предложить, в таком-то деле! Он долго отказывался, но в конце концов согласился.
Скоро она поняла, что любит его сильно, замуж хочет крепко и жить без него не сможет ни в коем случае.
– Доченька! – ужаснулась Наталья и сделала лицо, как в бразильских сериалах. – Ты уверена, что хочешь замуж?
– Абсолютно! – счастливо кивнула Лилечка.
– Может быть, ты торопишься? Ты такая молодая, может, подождешь еще? – робко спросила она.
– О чем ты говоришь? – возмутилась Лилечка. – Я люблю его.
– Но у него нет ни работы, ни квартиры. Как вы будете жить?
– Какая же ты примитивная, мама! – «Ну глупый человек, что с нее взять…» – Когда такая любовь, как у нас, разве можно смешивать ее с грязью и бытом?
Наталья, как обычно, заняла позицию ничегонеделания и ничегонезамечания. Даже безумная любовь к дочери не могла пересилить ее страхи.
Скоро сыграли свадьбу, отплясали от души, познакомились с родней, и молодые переселились в квартиру, снятую родителями невесты. Лилечка была счастлива безгранично – лихо зажигала с пылким мужем, варила ему макароны, таскалась по дискотекам и даже мыла посуду. Ее возбуждение объяснялось просто: Лилечка была беременна.
С уходом Лилечки в доме образовалась пустота – такая же, как и много лет назад, еще до ее рождения. Тогда казалось, что появление ребенка наполнит жизнь смыслом и сгладит отчуждение, возникшее между супругами. Но оно лишь увеличивалось, разрасталось, приобретало новые формы, становилось более скрытым, завуалированным, уходило вглубь. Выработалась привычка, которая, как шляпка, прикрывала их совместное одиночество; появилось спокойствие, липкое и расслабляющее, в тени которого можно было забыть о душевных неприятностях; к тому же началось старение, бегство от которого заставляло идти на все новые ухищрения, отвлекающие от лишних раздумий.
