Некоторое время Настя сидела в машине, не желая выходить на улицу. Но всё же спустя пару минут нерешительно открыла дверь и, глубоко вдохнув, словно собиралась нырять, окунулась в дождь. Одежда тут же промокла насквозь, в белые кроссовки залилась вода с грязью. Ей предстоял подъем на холм, который казался непреодолимым из-за стекающих вниз грязевых потоков. Деревья громко переговаривались о чем-то с дождем и возбужденно шелестели желтыми листьями, которые сыпались с них, не выдерживая натиска дождевых капель. Пару раз Настя умудрилась упасть, и она начала опасаться, не примут ли ее за бродяжку… Джинсы, пальто, лицо, руки, все было в грязи! Наконец, добравшись до особняка, – весьма и весьма немаленького, – она позвонила в дверь. Через долгих пять минут ей соизволили открыть.
Перед мокрой, грязной злой девушкой стоял высокий приятный мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, его черные с проседью волосы были зачесаны назад, на нем была белая рубашка, синий галстук, серебряная приталенная жилетка с синими узорами, черные брюки и черные лакированные туфли. Девушка догадалась, что это, вероятно, Андрей Федорович…
– Вечер добрый, – сказала она и попыталась улыбнуться.
– Кому как… – протянул дворецкий, спустив очки на кончик длинного острого носа, оценивающе оглядывая визитершу. – Чем… Чем могу помочь?..
– Вы, наверное, Андрей Федорович…
– Наверное. А кто Вы, позвольте поинтересоваться? – холодно спросил дворецкий.
– Меня зовут Анастасия Рощина, я заблудилась, а моя машина застряла неподалеку… А тут по дороге я встретила бабушку, она сказала, что в этом доме мне смогут помочь…
– Проходите, – перебил ее заикания дворецкий, перед этим сняв очки и прищурившись.
В доме было тепло и сухо. Андрей Федорович помог снять Насте пальто, но вешать его в шкаф не решился.
– Анастасия… Простите, как по батюшке?
– Петровна…
– Анастасия Петровна, а куда Вы направлялись на ночь глядя, позвольте полюбопытствовать?
– Я из Воронежа ехала в Петербург на международную выставку современного искусства… Но где-то не там повернула… И вот я здесь…
– Из Воронежа стало быть… – мужчина скептически изогнул бровь. – Как далеко Ваша машина?
– Да здесь рядом, буквально за поворотом…
– Анастасия Петровна, – произнес дворецкий, и холодность сменилась некой брезгливостью, – возможно, я покажусь бестактным, но у меня к Вам просьба, ничего здесь не трогайте, пока не примете душ и не переоденетесь. Уважайте труд горничной.
Настя ничего не смогла на это возразить, она просто застыла с открытым ртом. Вид у нее был, конечно, непрезентабельный, но это уж совсем наглость и откровенное хамство!
– Я отправлю ваше пальто в химчистку, оно в ужасном состоянии, – продолжил дворецкий. – Идемте, провожу Вас в ванную комнату.
Он открыл перед ней дверь, и повел ее по узкому коридору с тусклым освещением. В кроссовках мерзко чавкало, а половицы зловеще скрипели под ногами. Затем они поднялись по лестнице на второй этаж, потом прошли через очередной коридор в самый его конец. Андрей Федорович указал Насте на деревянную дверь с белой облупившейся краской и равнодушно произнес:
– Ванная, приводите себя в порядок. Я принесу халат и полотенце и оставлю на столике в предбаннике.
Он развернулся и пошел обратно по коридору, брезгливо держа двумя пальцами Настино пальто на расстоянии от себя.
Девушка вошла в ванную, которая состояла из двух комнат. Первая была маленькой, с компактным столиком возле двери, зеленоватой раковиной и огромным зеркалом, вторая комната – больше, там располагалась глубокая чугунная ванная советских годов. Старая зеленая плитка начищена до блеска, но кое-где со сколами, старый застиранный коврик, ведро с половой тряпкой в углу. Девушка чувствовала себя неуютно, она только вошла, а ее сразу купаться отправили… Настя разделась, задернула шторку – зеленую, с рыбками, включила теплую воду и закрыла глаза. Она пыталась расслабиться, но даже теплые струйки воды, плавно стекающие по ее телу, не могли снять того напряжения, которое она испытывала, находясь в чужой ванной, совершенно голой и беззащитной. Минут через двадцать довольная Настя надела, принесенный дворецким белый махровый халат, и выглянула в коридор. Возле двери, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки, ждал Андрей Федорович.
Дворецкий бросил холодный взгляд серо-голубых глаз сквозь стекла очков и, не сказав ни слова, повел девушку в другой конец коридора. Открыл перед ней дверь и равнодушно бросил:
– Я приготовил Вам чай и несколько бутербродов, мы не ожидали гостей, поэтому ужин подадут чуть позже.
