– Да. Мама работала фельдшером на угольном предприятии, – продолжила я. – Папа на тот момент был пилотом гражданской авиации. Когда мне исполнилось шесть лет, мама погибла при взрыве. Через три месяца к нам переехала бабушка. Она купила домик в двадцати километрах от города, и я стала жить у нее. Отец продолжал работать в Новокузнецке, но каждые выходные проводил со мной. Через одиннадцать лет он женился на девушке младше себя на пятнадцать лет. Отношения с мачехой у нас, к сожалению, не сложились. В тот же год я поступила в Новокузнецкий филиал КемГУ, на отделение юриспруденции, который благополучно окончила. В двадцать лет вышла замуж, в браке была счастлива. В настоящее время являюсь безработной. Два месяца назад у меня случилось психотическое расстройство. Папа хотел сохранить все в тайне, и муж пригласил родственника, психотерапевта по специальности. Хотя, как вы понимаете, требовался психиатр. Олег, так его зовут, диагностировал диссоциативное расстройство идентичности. Вот и вся биография.
После моих слов собеседник нахмурил брови, но тут же кивнул:
– Спасибо, Дашенька. Скажите, а до того, как произошло психотическое расстройство, в вашей жизни были проблемы, не считая отношений с мачехой? Возможно, вы испытали стресс, страх или кто-то сильно обидел?
– За пять месяцев до этого умерла моя бабушка.
– Сочувствую, – Кравчук взял небольшую паузу и вновь продолжил: – А в настоящее время вас что-то беспокоит?
Я с непониманием посмотрела на него.
– Что может беспокоить человека с психическими проблемами? Наверное, в первую очередь как с этим жить?
– Нет, нет. Оставим пока диагнозы. Хочу уточнить: смерть бабушки сильно на вас повлияла? Может, появилось раскаянье, чувство вины и это не отпускает? Так бывает, когда уходят близкие.
– Когда я вышла замуж и переехала к супругу, бабушка осталась одна. И да, мне кажется, в ее смерти есть и моя вина.
– Но вы ведь образованная девушка и понимаете, что наша жизнь рано или поздно заканчивается. Так устроен мир. Мы либо принимаем его, либо страдаем, лишая себя всех радостей.
Мне не хотелось обсуждать больную тему, к тому же я не была согласна с доктором. Бабушка – единственная, кто принимал меня такой, какая есть, со всеми недостатками, капризами, ничего не требовала взамен и любила. К сожалению, осознание того, кем для тебя являлся человек, приходит слишком поздно. Настолько поздно, что ничего исправить уже нельзя, и каждый раз, вглядываясь в себя, видишь только огромную пустоту, заткнуть которую ничем не можешь.
Бабушка начала готовить меня к своей смерти примерно за полгода. Показывала собранный чемоданчик с одеждой для покойника, просила не устраивать пышных похорон и, главное, не плакать. На вопрос «почему?» ответила, что не сможет спокойно смотреть, как плачет ее девочка, и будет от этого страдать. Вместо того, чтобы отнестись к ее словам серьезно, по возможности найти время и быть рядом, я только отшучивалась, трусливо отгоняя от себя страшные мысли.
Посмотрев на врача глазами, наполненными влагой, я сказала:
– Не хочу касаться этой темы. Вы спросили, что меня беспокоит? Меня беспокоит страх. Страх неопределенности. Под моими ногами находится зыбкое, бескрайнее болото, и я не знаю, как из него выбраться. Когда просыпаюсь среди ночи, чувство обостряется.
Анатолий Сергеевич вопросительно сдвинул брови.
– Почему именно ночью?
– Не знаю, – пожала я плечами. – Возможно, потому что все случилось ночью, когда я спала.
– Сколько времени вы находились в этом состоянии?
– Десять дней.
И хотя мужчина ничего не ответил, я увидела на его лице сомнение.
– Анатолий Сергеевич, а можно тоже вопрос?
– Конечно, конечно, Дашенька. Слушаю очень внимательно, – он откинулся на спинку кресла и сложил скрещенные пальцы на живот.
– Вы действительно можете мне помочь? Некоторые ваши коллеги утверждают, что психические расстройства не лечатся, а лишь купируются транквилизаторами, приводя пациента к стойкой ремиссии.
– Очень рад, что вы подготовились к нашей встрече. Только позвольте спросить, милая Даша, какие конкретно коллеги так говорят?
– Разные, я особо не запоминала имена. Вся информация есть в интернете.
– Так я и подумал, – иронично усмехнулся Кравчук. – Что ж, не имею права препятствовать интересам клиента, но, если позволите, выскажу свое мнение.
– Конечно, Анатолий Сергеевич, слушаю очень внимательно, – скопировала я его иронию.
Доктор развернулся вполоборота и показал рукой на длинный, во всю стену, шкаф с книгами.
– Вот здесь собрана уникальная литература ведущих мировых специалистов. И знаете, что интересно? А интересно то! – не давая возможности вставить слово, продолжил он. – Среди них встречаются абсолютно разные мнения. Но! – врач поднял вверх пухлый палец, не отводя пристального взгляда от меня. – Эти авторы посвятили жизнь изучению психологии. Не месяц и не год, а всю жизнь! И, как понимаете, исследовали они не по интернету. Парадокс состоит именно в том, что их мнения разнятся. Вам это о чем-либо говорит?
– Нет, – пожала я плечами.
