Ортек развернулся. Пират смотрел на его отражение в зеркале и дружески улыбался.
- Я пришел обсудить наш отъезд. Найл уже редко показывается в моей комнате. Он сказал, что моему здоровью отныне угрожает разве что собственное упрямство и глупость.
- И чем из этого ты руководствуешься на этот раз, если вновь собираешься лишить себя спокойной жизни в роскоши и богатствах алмаагского дворца?
- Всего лишь честью и разумом. Почему ты не отвечал на мои записки?
- Знаешь ли, явиться во дворец и развеять все те легенды, которые уже сложились вокруг твоей персоны? Мне не хотелось подводить твою репутацию. К тому же у меня пока нет для тебя важных новостей. Как видишь, я еще на берегу и жду возвращения "Филии". Об ее прибытии ты был бы незамедлительно оповещен. - Ортек знал, что за время своей болезни Вин с Мортоном купили торговый корабль у местного купца, который решил покончить с морскими грузами, подозревая всех капитанов в мошенничестве и воровстве. Небольшая каравелла, названная в честь супруги Орфилона, отправилась в первое плавание под управлением новой команды, которая пока была небольшой. Курс судна лежал в порт Навии Ильм, где следовало залатать старые раны. А после Партер должен был зайти в Бастар, чтобы принять на борт груз руской слюды и шушу, а также новых членов команды. Старый приятель Вина Юджин уже давно ожидал крепкой палубы, на которой отныне ему следовало быть капитаном.
- Благодарю за заботу. Но ведь корабль возвратится не раньше весны. А ты хотел немедленно отправляться в путь.
- Конечно, хотел. Но ни один корабль в столице Алмаага с недавних пор не принимает на борт графа де Терро, не говоря уже о принце Ортензии, внуке государя Дарвина II. Да к тому же стоят тут лишь военные парусники. Так что еще несколько недель тебе придется осваивать дворцовый этикет. В Алмааге, в отличие от Асоли, он с каждым годом все усложняется. При должном внимании и желании ты быстро освоишься.
- Я не освоюсь. Ты ничего не знаешь, - Ортек закричал, также глядя на друга в зеркале. - Там совсем другая, несладкая жизнь!
- Я знаю. А ты хотел легкой и сладкой? Сам ведь царевич, и должен был запомнить, что жизнь Веллинга проходит в трудах и заботах о народе и подвластных территориях. Но если тебе уж так тяжело, хотя мои люди во дворце говорят, что принц разгуливает все дни по дворцу, осматривая наметанным глазом будущие свои владения… как вожак в стае… можешь оставаться в этом доме.
- Не желаю, чтобы вы проснулись в государевых подземельях, за укрывательство будущего принца, - Ортек усмехнулся. Релиец повторял слова, которые были у всех на устах, и которые быть может не были лишены правдивости. Порой царевича соблазняла мысль стать наследником морийского трона, великой державы, о которой с детства рассказывал ему отец. - Мне запрещено покидать дворец без ведома государя и без его разрешения. Что ж, придется все-таки дожидаться приема, получить во владения поместье, окруженное горами и чистыми озерами, а тебе тогда не избежать присяги верности государю.
Вин обреченно склонил голову на грудь, подтверждая слова черноморца.
- Но я совсем не верю в это, Вин. В нашу прошлую встречу ты готов был лететь в Релию, если бы имел крылья, чтобы привезти Лиссу в Алмааг. Сегодня ты вновь спокоен и, кажется, с радостью застрянешь здесь еще на месяц.
- Ты ведь сумел меня разубедить. Я оказался повержен под натиском твоих доводов, - иронизировал граф. Их беседа уже проходила с глазу на глаз. Вин развернулся и приблизился к другу. - Но это оказалось убедительней всего, - он протянул Ортеку сложенную на груди небольшую записку.
Царевич быстро развернул письмо и стал читать аккуратные строчки, исписанные мелким почерком.
- Это послание пришло с голубями, что я отправил в Сверкающий Бор, едва мы прибыли в Алмааг.
