Покои молодой жены в совсем недавно выстроенном особняке находились в правой половине, вблизи комнат для прислуги, кухни, подвала, столовой и веранды у зимнего сада. Ее широкая спальня, уставленная тяжелой мебелью и многочисленными вазами, наполненными сладостными жидкостями и засушенными цветами, сообщалась с опочивальней мужа. Только через эту дверь молодая женщина могла попасть в кабинеты, где Робер вел свои торговые дела. Прежде Марго с братом Азаром занимали комнаты для гостей, выходившие в приемный зал. Отныне же колдунья чувствовала на себе постоянное внимание десятков глаз. Ее провожали обиженные или удивленные взгляды прислуги, подозрительный взор матери Робера, а стоило ей подойти к выходной двери, тут же позади вырастал силуэт Диора, самого верного прислужника хозяина дома, который следовал за ней попятам повсюду на улицах города.
Дни семейной жизни тянулись крайне медленно и скучно. В город Марго выходила лишь за покупками. Но все ее затраты на новые платья, обувь, украшения тут же докладывались Роберу, а что было еще мучительней - об этом узнавала его мать Лала, взявшая привычку приучать вечером свою молодую невестку к скромности и сбережению.
- Зачем тебе эти бусы? Они стоят как десяток птиц, а ты оденешь их всего разок да забросишь в шкатулку. Тебе и так столько ожерелий надарил мой щедрый сын, что на долгие годы хватит! Лучше бы купила нитки да вышила своему супругу подарок. А я погляжу, какая ты у меня рукодельница. Эти наемные девицы зарабатывают не хуже лавочника, а дел то: сидят у печи да водят ниткой с иголкой.
- Мой муж желает каждый день видеть меня в новом одеянии. И руки свои колоть ради вашего удовольствия я не намерена, - поначалу Марго не обращала внимания на замечания свекрови. Но уже через несколько дней Робер заявил ей прямо за ужином, что она обязана во всем слушаться Лалу, и ей лучше пореже выходить на улицу и блуждать среди торговых лавок, где все не сводят с нее глаз.
На десятый день замужества ведьмочка приступила к осуществлению своего плана.
После полудня она как обычно сидела в своей гостиной в большом жестком кресле и послушно вышивала золотые веточки на белоснежных платках, которые следовало подарить родным и близким в день прихода весны. Уже третий дней Марго не выходила из дома. Да и желания к этому у графини давно пропало: если она останавливалась у лавки, то Диор об этом немедленно докладывал Роберу и Лале, если она просто прогуливалась по свежевыпавшему снегу, то супруг замучивал ее вопросами, кого она высматривала на улицах города. Даже отправиться к кому-либо с визитом было невозможно в одиночестве, хотя и знакомых в Онтаре у графини не было. Но единственное, о чем сожалела Марго, это то, что уже и с Азаром, под пради которого по-прежнему скрывалась Лисса, она не могла спокойно побеседовать без чужих взглядов и ушей. Хотя именно от брата зависело, как скоро они покинут этот небольшой тонский город.
- Завтра к нам пожалуют Гилла и Торри, - проговорила Лала. Она сидела за столом и записывала все расходы последних дней, негодуя по поводу того, что служанки закупали так много продуктов. Марго сдерживалась, чтобы не крикнуть в ответ, что ее сынок съедал за день корзину мяса и выпивал бочку вина.
- Это старшие дочери Робера? - спросила Марго, ловко продевая нитку в тонкую ткань и начиная новый золотой лист.
- Да. Робер слишком добр, допуская их в дом после того, как они его ослушались и не явились на вашу свадьбу. Теперь девицы поняли, что гнев отца страшен, и образумились, тем более что через два года именно он будет искать им подходящих женихов, а не мать, которая уже развелась с третьим мужем. Робер просил, чтобы ты подобрала девочкам дорогие подарки.
- Так чего же вы до сих пор молчали?! Я попрошу своего брата купить им шелковые пояса. Я видела у Регата…
- Не стоит беспокоиться, - спокойно прервала невестку Лала. - Я уже выбрала им браслеты из твоей шкатулки. А твой брат к тому же занят дни напролет. По-моему, он завел какие-то дела с лавочниками у дома коменданта. Надеюсь, он не навредит своим длинным языком Роберу. Товар им доставляют одни и те же суда в Бастаре.
Марго презрительно взглянула на Лалу, но старуха даже не отрывала головы от длинного списка, в котором подсчитывала каждый раз количество истраченных монет.
- Благодарю за заботу, - тихо проговорила колдунья. Она дотронулась ладонью до своего лба и громко вздохнула. - Меня последнее время не покидает головная боль.
И я бы в любом случае не вышла на улицу.
- От этого у тебя и рассеянность, - Лала покачала головой. - Ты опять забыла сказать своему братцу, чтобы он заплатил мне за продукты. Вот, я все подсчитала.
За последние дни он задолжал мне семнадцать золотых. Это не говоря, о том, что он снимает в доме лучшую комнату для гостей.
