По воскресеньям они ездили в парк культуры. Любил. Генка «чертово колесо», а дядя Володя обожал силомеры. И когда под выкрики зрителей он деревянным молотом бил по силомеру и черненькая стрелка на шкале подлетала вверх до самого упора, Генка торжествовал. Ему казалось, что нет человека сильнее, чем дядя Володя. И в душе он даже хотел, чтобы пристал к ним кто-нибудь. «Уж и отметелим!» — думал Генка.
Потом они шли в шахматный клуб. Иногда дядя Володя играл с кем-нибудь из посторонних, тогда Генка сидел рядом и «болел».
Возвращались домой поздно и всегда на речном трамвае. Плыли по Москве-реке до Устьинского моста. Генке нравилось на Москве-реке вечером! Тысячи огоньков — белых, красных, зеленых — отражаются в темном речном зеркале. А когда подует ветерок, огоньки убегают в глубину живыми раскаленными пружинками.
— Дядя Володя, — сказал как-то Генка, когда они возвращались домой, — почему вот так… Ты большой, а я маленький, и нам весело… Просто здорово!
Дядя Володя ничего не ответил, он снял свой серый спортивный пиджак и набросил Генке на плечи, чтоб было теплее. По реке дул свежий тугой ветер.
Во время зимних каникул дядя Володя зашел к Генке и сказал:
— Завтра ко мне приходи. Обязательно.
— Поиграем? — обрадовался Генка.
— Нет… Завтра не будем.
— Почему?
— Женюсь я… Вот какая штука…
На свадьбу Генка пришел невеселый. Раздевшись в маленькой передней, заваленной одеждой, он прошел в комнату и, подойдя к дяде Володе, поздравил его с законным браком. (Так научила его мать.) Генка так и сказал, подавая дяде Володе маленький букетик цветов:
— С законным браком вас, дядя Володя… И супругу вашу.
Все почему-то засмеялись, а Генка смутился.
Красивая, в белом платье, дяди Володина невеста ласково взяла его за руку и усадила за стол. Генке палили рюмку ситро, он держал ее в руках и не знал, что делать в таком торжественном случае. Он чуть было еще раз не сказал: «С законным браком вас, дядя Володя…» Но тут невеста весело посмотрела на него и сказала:
— Гена, выпей за наше счастье!
Генка улыбнулся и выпил.
На свадьбе танцевали, кричали «горько!» и пели песни. Когда запели «Вечер на рейде», пел и Генка…
А дома ему стало грустно. Он долго не мог уснуть и все думал: «Зачем это люди женятся? Неужели и ему, Генке, тоже придется жениться?.. На ком это? Интересно». И он начал перебирать всех девчонок своего класса. «На Ленке? Нет. Болтушка. Будет трещать, как сорока… На Зинке? Зинка красивая, да только жадная. Промокашки не выпросишь и кричит вечно: «Хохлов, будем разбирать твое поведение на совете отряда!»… На Ирке? Ирка — ничего. И добрая… и справедливая… и поет здорово… да ну их всех…» — уже засыпая, решил Генка.
С тех пор прошло немало времени.
Мы с Генкой окончили школу и расстались. Он поступил в приборостроительный техникум, а я по комсомольской путевке уехал в Казахстан на стройку. Потом переехал на Урал.
Недавно я снова побывал в Москве. Гуляя в воскресный день по парку культуры, забрел в шахматный клуб. За одним из столиков я увидел Генку. Он играл в шахматы с каким-то военным. Рядом с ним сидел черноволосый мальчуган и жадно следил за партией. Иногда он брал Генку за рукав, как бы предостерегая от неверного хода.
— Чей это мальчик? — спросил я Генку, когда мы выходили из клуба.
— Это Мишка, — притянув к себе мальчика, сказал Генка, — дяди Володи сын, помнишь?
Мы трое гуляли по парку, ели мороженое, катались на «чертовом колесе». Гуляли долго, до самого вечера, пока в парке не зажглись огни…
Домой возвращались на речном трамвае.
