— Захворал быдто у царя ребетенок: день плачет, два плачет, а помочь ему нихто не может. Призвали дохторов разных: наших расейских, англиканских, еще хранцузких, ну и прочих… Дохтора головами крутят, градусник ставят, микстурами разными поят, а парнишке обратно худо. Не помогает… Тогда призвали, говорят, из Тюмени конокрада. Гришку Распутина. Составил он, сказывают, лекарство с наговором и вылечил парнишку… И через это первейшим помощником у царя стал… С царем у их навроде бы теперь дружба. Гришка его по плечу хлопает, папашкой называет… Сказывают, и министров назначает он, Гришка… На кого перстом укажет, тот и министр… Кажинный день, говорят, дорогое вино «мадеру» глушит, да за мамзелями ударяить… А харчуется с царского стола, ест-пьет — сколько душа примет, от пуза…
— Шарамыга… Жулик, — вставил кто-то.
— Известно, жулик, — согласился мужик и продолжал: — Висела, сказывают, во дворце, в одном зале огромадная люстра…
— А это что такое — люстра?
— Лампада такая, хрустальная, пудов на двадцать, — разъяснил мужик. — Ну, вот… Пробрался ночью Гришка в залу и подпилил крюк, на каком энта лампада висела… А утром и говорит царю: «Мальчонку в залу чтобы больше не пущать». — «В чем дело? — спрашивает царь. — Почему такое — не пущать?» — «Не пущать, и все тут… — говорит Гришка. — Было у меня ночью видение…» А через неделю люстра энта с потолка как хрястнется… Чуть людей не побила… А Гришке от царя награда вышла, за спасение наследника расейского пристолу…
— Оно, может, и правда все, — отозвался другой мужик, — да только Гришку энтого вместе с папашкой по спине мешалкой скоро погонят.
— Это кто ж погонит?
— Трудовой народ. Мы, мужики, да рабочие. Так и в газетке писано. — Мужик полез в карман армяка и достал замасленную, сложенную вчетверо газету. — Развернул ее. — Наш, деревенский, с лазарету привез, — объяснил он. — Да вот и статейка тут… — и подал к тянущимся рукам газету.
Я пошел в контору лабаза и объяснил кладовщику, что пришел открывать замок. Он подозрительно осмотрел меня: хотя мне и шел тогда уже шестнадцатый год, но ростом я был небольшой, одет плохо. В контору, с верхнего этажа, но крутой шаткой лесенке спустился сам купец, похожий на гирю «пудовичок» — голова маленькая, туловище большое, круглое.
Увидев меня, спросил:
— Струмент есть?
— Есть.
— У, ирод! — цыкнул он на кладовщика, видно, за то, что тот потерял ключ. — Валандайся теперь с вами.
Подошли к лабазу. На воротах висел увесистый чугунный замок. Я попросил кладовщика найти какую-нибудь подставку, так как до замка, из-за своего малого роста, я не доставал. Пока искали подставку, толпа мужиков сгрудилась возле ворот, притихла, с любопытством наблюдая, что сейчас будет. Откроют ли замок лабаза или нет? Принесли ящик. Я взобрался на него и внимательно осмотрел замок, внушительный размер которого вызывал у всех невольное уважение. По своему опыту я уже знал, что большой висячий замок устроен обычно просто и его намного легче открывать, чем маленький. Прикинув в уме что и как, я взял стальной, загнутый кочережкой пруток, нащупал внутри замка подвижную, запирающуюся часть и, как рычагом, резко нажал влево. С легким щелчком замок открылся. Двумя руками я передал его самому Скворцову.
От неожиданности купец остолбенел. Вытаращив глаза, он обалдело глядел то на замок, то на меня. Замок, которому он доверял охрану своего немалого богатства, был открыт в один миг каким-то невзрачным пареньком.
Мужики зашумели.
— Вот это да… Ловко!
— Маленький, а раз… И ваших нет!
— Может, взломщик али из полиции?
— Сам ты, балда, взломщик, — обиделся стоящий в толпе молодой парень в замасленных штанах, видно из мастеровых. — Такими словами рабочего человека обзываешь… Слесарь это из Щукинских мастерских. Ясно?
— A-а… Тогда понятно.
Я собрал свой инструмент, вытер ветошью руки, хотя они у меня были совсем не грязные, и пошел к себе на завод.
Толпа почтительно расступилась…
В городе начались забастовки. Бастовали железнодорожники, рабочие с льнозавода, бастовали и мы. Щукину надо было выполнять военный заказ, и он быстро согласился с требованиями рабочих. Уменьшены были штрафы, увеличены расценки за слесарные работы, отменен вычет с рабочих за сломанные сверла (сверла ломались очень часто).
