— Что такое? Неужели мясо превратилось в жилу, оттого что так долго варилось? — удивился Шигай-бай.
Наконец им удалось отрезать себе по куску. Взяли они кожу в рот, жевали-жевали, едва зубы не переломали, а разжевать не могли.
Тогда бай сказал:
— Нет, жена, это мясо есть невозможно, припрячь-ка ты его до завтра, а нам налей жижицы.
Утром Шигай-бай собрался в поле, подозвал к себе жену и говорит:
— Эй, жена, налей мне айрана[5], да поскорей, пока не проснулся Косе.
А Косе и не думал спать.
Жена налила Шигай-баю полный торсык[6] айрана. Прикрыл бай торсык полой халата и хотел уже уходить.
Но тут Косе вскочил с кошмы, бросился ему на шею и ну обнимать его, будто перед разлукой:
— Ну, бай, сегодня я уезжаю от тебя. Прощай, дружок, прощай!
А сам трясёт бая что есть сил, мотает его из стороны в сторону и незаметно открыл торсык.
Полился айран на ноги баю, а тот терпит, ничего не говорит. Да не выдержал, со злостью сунул торсык Алдар-Косе и крикнул:
— На, пей мой айран!
Снова Алдар-Косе сытый, а Шигай-бай поехал голодный.
На другое утро Шигай-бай опять собрался в поле, позвал жену и сказал ей на ухо:
— Жена, а жена, испеки-ка мне лепёшки, только так, чтобы Косе не видел.
— Ладно, — говорит жена, — испеку.
Напекла она лепёшек украдкой от Косе и думает: «Уж на этот раз, наверное, Косе ничего не заметил».
А Косе всё видел. Он притворялся, что спит.
Только бай засунул за пазуху горячие лепёшки, Косе мигом вскочил с кошмы и сказал так ласково и сердечно:
— Ну, бай, погостил я у тебя и хватит. Сегодня решил я обязательно уехать. Дай же я обниму тебя покрепче на прощанье.
Не успел Шигай-бай и рта раскрыть, как Косе обхватил его руками и давай тискать да прижимать. А лепёшки припекают бая всё больше и больше. Не вытерпел бай и завопил:
— Ой, ой, горячо!
Побросал на землю лепёшки и крикнул:
— На, бессовестный Косе, на, ешь мои лепёшки!
Косе съел все лепёшки и снова повалился на бок, а бай опять ушёл в поле голодный.
Долго не мог Шигай-бай отвязаться от Косе. И вот стал он думать, чем бы досадить непрошеному гостю.
У Косе был конь — вороной жеребец с белой лысиной на лбу. Он стоял в конюшне Шигай-бая с его собственными лошадьми.
Бай сказал жене:
— Зарежу коня у проклятого Косе.
А Косе подслушал этот разговор.
«Постой же, бай, — подумал он, — пожалеешь ты о своей затее».
Пробрался он в конюшню, замазал лысину своей лошади навозом и навёл белой глиной такую же лысину на хозяйском скакуне.
В полночь встал с постели Шигай-бай, отправился в конюшню и, чтобы обмануть Косе, крикнул оттуда тревожным голосом:
— Косе, Косе! Твоя лошадь заболела — совсем подыхает!
А Косе ему в ответ:
— А ты прирежь её, мясо варить будем.
Бай заколол лошадь с белой лысиной. А наутро пошёл в конюшню и видит, что зарезал своего лучшего коня. Даже заплакал бай от злости.
Но делать нечего, пришлось мясо варить, Алдар-Косе угощать.
Между тем Косе надоело сидеть на одном месте. Он начал собираться в путь.
Но ему очень понравилась хозяйская дочь. Знал Косе, что и он девушке по душе пришёлся. Девушку звали Биз-Бекеш. Хитрец решил ещё раз обмануть Шигай-бая и увезти его дочь. Вот раз, когда Шигай-бай садился в седло, Алдар-Косе сказал ему:
— Дорогой бай, одолжи мне биз[7]. Я хочу уезжать, а у меня совсем изорвались сапоги, надо починить.
— Поди попроси у жены, она даст тебе биз, — ответил бай и поскакал в поле за скотом.
А Косе прибежал к жене бая:
— Байбише, Шигай-бай приказал, чтобы ты отдала мне в жёны свою дочь Биз-Бекеш.
— Ты что, рехнулся?! — закричала жена бая. — Да разве мой муж отдаст за тебя Биз-Бекеш!
Тогда Косе вывел её из юрты и при ней крикнул баю.
— Бай, бай, ты обещал мне биз, а твоя жена мне биз не даёт.
В ответ Шигай-бай закричал с поля:
— Отдай ему, жена, отдай биз, пусть он только от нас отвяжется.
Что поделаешь? Пришлось отдать красавицу дочь бедняку Косе. Заплакала жена скупого бая, прощаясь с дочерью, и сказала:
— Уж и насолил ты нам, проклятый Косе! Век тебя не забудем. Убирайся подальше, чтоб глаза мои тебя не видели! Смотри не возвращайся больше к нам.
Оседлал Косе лошадь. Сел на неё со своей Биз-Бекеш, тронул поводья, и… след их простыл.
Жил-был бедный охотник с женой.
Был у них сын Иванушка.
Плохо жилось семье: часто и поесть было нечего.
Вот отец один раз и говорит Иванушке:
— А что, сынок, не пойти ли тебе в люди на заработки? Может быть, в городе-то ты больше выручишь, чем в нашем лесу непролазном.
— Хорошо, батюшка, — ответил Иванушка, — как скажешь, так и сделаю.
Заплакала мать: жалко было ей сына в чужие люди отправлять. Да нечего было делать. Уж больно голодно жилось.
Напекла она сыну колобков на дорогу, из последней муки пирожок замесила, собрала котомку — и пошёл Иванушка из родного леса в город.
Никогда он прежде в городе не бывал. Не знал, как там люди живут, что в городе делается.
Вот приходит он в город. Попросился на краю города к одной старушке ночевать. Та пустила его, накормила.
Иванушка и спрашивает:
