– Нет, зачем же, – покачала головой Элиза Маккой. – Но вы скрываете очень многое. Вокруг происходят вещи, которые мой опыт не позволяет объяснить. И, как ни печально признавать, пресечь тоже. Но это не значит, что я умываю руки; всё-таки это мой родной город. Даже если всё, что я могу сделать, – побеседовать с вами откровенно, а затем отправиться на встречу с мистером О’Ши, не представляя, чем она закончится. Спасибо за чай, мисс Мэйнард. Очень бодрит.
Когда Тина опомнилась и выскочила за ней, она уже садилась в колымагу Йорка – плечи развёрнуты, спина прямая, движения экономные. Хлопнула дверца; чихнул, раскашлялся и, наконец, сердито заурчал двигатель.
«А ведь это может быть последняя наша встреча».
– Что такое? – буркнула Уиллоу, отлипая от покосившегося соседского заборчика. – Выглядишь, будто чудовище увидела.
– Типа того, – кивнула Тина рассеянно. – На самом деле просто посмотрела на себя со стороны.
– Ну, разница небольшая, – хмыкнула девчонка. – О чем вы там с Робокэпом трепались? Маленькие секретики железных леди?
Хотя она не выносила копов в целом, но вот от одного конкретного, от Йорка, явно понабралась лексики. Тина собиралась было прочитать коротенькую, на полминуты, лекцию о взаимном уважении и умении отличать сарказм от банальной невоспитанности, когда мысли вдруг скакнули вперёд по цепочке: разговор – Киан – гортензии… И в голове точно щёлкнуло.
– Уиллоу… А ты можешь проверить, в гортензиях ничего подозрительного нет? Да не в прямом смысле! – Ухватить девчонку за шиворот прежде, чем она нырнула в раскидистый куст, удалось только в последний момент. – По-своему. Тебя Кённа ничему такому не учил?
Та задумалась.
– Ну как сказать… Смотря что нужно. А чем тебе цветочки не нравятся? Красивые, голубенькие, не воняют ничем сладким.
Тина коротко изложила свои путаные соображения – о Киане и его предостережениях, о том, что гортензии в изобилии появились в городе почти одновременно с тенями, наконец, о собственных дурных предчувствиях сегодня, перед выходом из дома, и о волне, которая пробежала по пышным соцветиям в абсолютно безветренную погоду. Маркос ощутимо напрягся; правая рука у него то сжималась, то разжималась, точно он бессознательно пытался нащупать что-то в воздухе.
Солнце коснулось горизонта; из места соприкосновения, точно из раны, выплеснулось алое, багряное и размазалось по небосводу, по облакам, вплоть до чернильно-густого востока.
– Кажется, поняла, – тихо произнесла Уиллоу. Движения у неё стали настороженными. – Хорошо бы Кённу дождаться, конечно. Но если за нами правда шпионят, то лучше бы этим любопытствующим глазки повынимать до его возвращения. Чем меньше враги знают, тем лучше.
– И барабанные перепонки проколоть.
Это сказал Маркос – причём с тем самым сосредоточенным выражением лица, с каким люди не изобретают кровожадные метафоры, а говорят обыденные для себя вещи. Вроде не пойти ли мне купить хлеба, почитать новый комикс про Майора Безупречность, постирать джинсы, проколоть врагу барабанные перепонки.
Уиллоу, впрочем, понравилось.
– Типа того. Короче, мне надо зеркало, подкову или навесной замок. Лучше всего подкову, но у тебя, скорее всего, таких древних хреновин не водится.
– Ты не поверишь…
Подкова – самая настоящая, только отполированная и начищенная – лежала в дедовом кабинете на столе вместо пресс-папье. Пока Тина бегала за ней, Уиллоу успела наломать где-то ивовых прутьев, начертить на дороге мелом непонятные и непристойные на первый взгляд знаки и вытоптать половину соседской клумбы.
«Как хорошо, что Роуды сейчас в отъезде».
– Держи. – Она вручила девчонке подкову. – И что будешь делать?
– Для начала – смотреть, – ответила Уиллоу напряжённо. – За черту отступите, ладно? Мало ли что.
И она, перевернув подкову «рогами» вниз, подняла её на уровень глаз.
Несколько томительных секунд ничего не происходило.
– И? – спросила Тина. – Видно что-нибудь?
– Подожди, это же не телескоп, – отмахнулась девчонка, слегка поворачивая голову и с прищуром глядя через подкову то одним, то другим глазом. – Надо настроиться, угол подобрать и… Ох, ё!
Она выронила подкову, чудом не попав себе по ноге.
– Так плохо?
– Сама посмотри, – огрызнулась Уиллоу и вытащила заткнутый за пояс пучок прутиков. – Нет, с этой хренью надо разбираться. Если их ещё по городу до фига… На, гляди, – подобрала она подкову и вручила Тине. – Только не прямо, а как будто ты на что-то другое смотришь.
Инструкции мало что проясняли. И сначала ничего не получалось, щурься – не щурься; но потом в какой-то момент взгляд соскользнул с колышущейся пены цветов на стену дома за ними… Все побеги разом повернулись, как подсолнухи за светилом; только венчали их не цветы, а мелкие, как рыбья икра, выпученные глаза на тонких стебельках.
Подкова просвистела и врезалась в стену дома, срезав по ходу пару стеблей.
