Ничего не произошло и потом, когда она начала медленно обходить развалины посолонь и под ногами захрустели обломки. Вблизи это место не выглядело таким зловещим и безжизненным. Кое-где между камней пробивались розетки одуванчиков, самых упрямых цветов на свете. По массивному фрагменту стены, вдоль бороздки раствора между кирпичами, полз большой зеленовато-бронзовый жук. Ближе к северному от дороги краю, под офисом, вероятно, располагался подвал – по крайней мере, осталась часть лестницы, внизу то ли обрушившейся, то ли заваленной. Тина присела рядом с дырой и ткнула рогатиной в груду камней в глубине.
– Солнце садится, – громко сказала Уиллоу. – Надо возвращаться.
И в этот самый момент внизу что-то зашевелилось.
Тина вскрикнула, отпрыгивая; осознала почти сразу, что существо у лестницы неопасное, маленькое, но инстинкты оказались сильнее. Они заставили её броситься вбок, уходя из тени, поближе к остальным. Маркос быстро и бесшумно рванул наперерез, очутившись между ней и той тварью из подвала. Уиллоу, держась за стену, вытянулась в окне, как дозорный, и выкрикнула:
– Крысы!
Они прыснули из подвала в разные стороны – десяток, не меньше. Тина успела подумать, что сейчас вот-вот грохнется в обморок, но глаза, наоборот, стали видеть чётче, а в руках появилась сила.
Тина очень-очень ясно видела, как Маркос размахивается битой, сосредоточенно, коротко, – и бьёт; как верещащий комок плоти отлетает в темноту; как ещё одна крыса, большая, грязно-серая, тощая, несётся к ней…
«Почти что гольф».
Тина заехала палкой крысе точно в бок – а ощущения были такие, словно по пятикилограммовому тюку с ватой попала. Тварь мягкой игрушкой проехала по кирпичам, а затем развернулась и медленно-медленно поползла обратно.
Дыхание перехватило.
«Что за?..»
– Дай сюда!
Уиллоу возникла как чёрт из коробки и выдернула у Тины из рук ивовую палку. Бесстрашно выпрыгнула вперёд, обращая на крыс не больше внимания, чем на просыпанную картошку из «Ямми», – и резко воткнула палку в остатки фундамента, в окаменелую землю, в кирпичи…
…ивовая рогатина вошла почти на полруки.
Уиллоу с усилием разжала пальцы и отступила. Палка торчала криво, как осиротевший флагшток.
Крысы исчезли.
– Что это было? – пробормотала Тина, рефлекторно отступая на шаг. Маркос невозмутимо осматривал свою биту; на обломках гвоздей отчётливо виднелась тёмная кровь. – Галлюцинации, нет?
– Да не похоже, – тихо ответила Уиллоу, вытерла лоб и с омерзением посмотрела на собственную руку. – Мне нужно в душ, срочно. Я бы и в реку сунулась, но Кёнвальд не поймёт.
– А… палка? – Тина осторожно коснулась рогатины. Ивовая кора казалась влажной и будто бы пульсирующей.
– Забудь, ладно? – Уиллоу хлопнула её по плечу. – Не надо было забираться сюда вечером, вот и всё. В следующий раз придём утром.
Девчонка развернулась и, слегка прихрамывая, направилась к дороге. Тина последовала за ней – и почти сразу заметила, что с Пирсом что-то не то: он присел, закатав штанину, и осматривал собственную лодыжку.
– Меня укусила крыса, – мрачно объявил он ещё издалека. – Ну, я хотя бы рассчитался с ней – пинком… Интересно, у меня теперь будет бешенство? Или чума? А если у неё трупный яд на клыках? У крыс вообще есть клыки?
– Скоро узнаем. – Мисс Рошетт, бледная как полотно, однако совершенно спокойная, положила ему руку на плечо. – Я вызвала два такси. На одном мы с вами, мистер Пирс, отправимся в больницу, а другое развезёт по домам мисс Мэйнард, мисс Саммерс и мистера Оливейру. И – нет, возражения не принимаются, леди и джентльмены. Спорить не советую, я не в духе.
Никто, впрочем, и не собирался.
Машины прибыли быстро, в течение пятнадцати минут. За рулём Тининого такси оказалась женщина – брюнетка средних лет с жизнерадостными хвостиками, как у школьницы. Это почему-то успокоило – в то, что сообщником Доу может быть такая особа, верилось с трудом. Вела она осторожно, пожалуй, даже слишком, и к дому-с-репутацией подъехала уже в глубоких сумерках.
– Береги себя, ладно? – высунулась Уиллоу из окна, провожая Тину взглядом.
– Договорились, – улыбнулась она и махнула на прощание рукой.
Машина отъехала. Тина углубилась в сад, зябко поводя плечами; замечание Пирса оказалось пророческим – к вечеру сильно похолодало, и особенно это чувствовалось на контрасте с полуденной жарой. Ключи в кармане джинсов были тёплыми; они сами просились в руку, словно торопя…
За спиной, у перекошенного почтового ящика, послышался шорох.
Оглядываться Тина не стала – резко стартанула и со спринтерской скоростью понеслась по дорожке, привычно пригибаясь там, где ветви вишен слишком сильно наклонялись к земле. Позади слышались топот и скрежет – да такой, словно мчалась по пятам бойцовая собака с железными когтями. Взлетев на порог, Тина отпихнула в сторону ветки – «
