– Женя, когда мы вырастим, сможем встречать Новый год отдельно от мамы и папы?
– Он тебе не папа, я уже говорила. Мама ушла от нашего настоящего папы, когда тебе было 2 года. И да, мы сможем встречать Новый год отдельно, не переживай, – наглая-наглая ложь в духе «все будет хорошо, обязательно!». Зачем я это говорю?
– Но я не помню того, другого папу!
– Я помню. Он нас очень любил, заботился, никогда не бил и не обзывал. Он замечательный. И пусть, нам с тобой дали другие отчества и фамилии, когда мы стали жить со Стасом, но ты на самом деле – Горчаков Константин Алексеевич, а я – Горчакова Евгения Алексеевна.
Из глаз покатились горячие слезы при воспоминании о корнях. Это были теплые, уютные, но такие далекие фрагменты той счастливой жизни, как костер посреди холодного зимнего леса. Я как будто попала в самую бездну одиночества, напоминающую открытый космос. Папы нет. Мама игнорирует меня. Как же больно!
И только сейчас я поняла, что помимо всего, что у нас было, у нас отняли даже имена.
– Как же так? Я же Янбулатов… и не Алексеевич, а Станиславович, – терялся Костя, – а близнецы – точно Янбулатовы?
– Они-то уж точно.
– А отчество у того папы какое?
– Дмитриевич. Горчаков Алексей Дмитриевич.
Костя впал в глубокую задумчивость.
Как же так? Ребенок не помнит своего родного отца, который действительно любил его. Порой жизнь мне кажется чередой несправедливостей. Он называет этого тирана «отцом», а нашего кровного – «тем отцом». Это ведь почти сакральное слово для меня.
– Жень, у тебя снова кровь идет.
99,9% смелости
Каникулы прошли своим чередом. Мы много времени провели с Костиком вместе: играли, читали книжки из списка литературы, занимались и его каникулярными заданиями. Мать либо была все время занята близнецами, либо просмотром ТВ – все как всегда. Не обошлось и без ссор со Стасом: раза 3 он обрушивал свой гнев на брата. И меня не обошел стороной.
Ближе к концу праздников Стас обнаружил пропажу нескольких тысяч из портмоне. Мать гуляла с близнецами, а мы с Костяном играли в «настолку» в моей комнате. Услышав шаги Стаса по лестнице, мое сердце забилось чаще, а брат побледнел. Мы синхронно повернулись в сторону двери, когда он зашел.
Он спросил, где деньги, и судя, по его интонации, гнев начал закипать в самом нутре.
Естественно, ни я, ни Костик, ничего не брали. Мы бы не посмели. Вероятность того, что он переломает нам за это руки, была почти стопроцентная. Да и зачем нам деньги? Нам никуда нельзя ходить с друзьями, а несогласованный поход в торговый центр карается ударом по почкам.
Но, как это часто бывает, Стас встал не с той ноги. Он тряс Костика, задавая ему в лоб один и тот же вопрос: «Где деньги, сученыш?». Менялись только ругательства. Я пыталась всеми силами огородить его, защитить. Легким движением руки Стас отшвырнул меня как брешущую собаку в сторону, и боком я врезалась в угол комода. Было больно, но терпимо. На этот раз я набросилась на Стаса, потому что еще больнее было видеть, как он мучает Костю. Он переключил внимание на меня, я успела крикнуть Костику, чтобы он заперся где-нибудь и ждал мать. Мой умный мальчик так и поступил.
Стас схватил меня за волосы и прижал лицом к стене. Поднял футболку и, казалось, целую вечность лупил по спине ремнем с огромной железной пряжкой. С каждым ударом боль все больше и больше прожигала кожу. Я не знала, куда деться от этого. Попытавшись сбежать, он опрокинул меня на пол и принялся лупить по ногам, животу. Я не могла закрыться от него, он держал мою правую ступню и стоял в стороне. Если бы он сделал крутой рывок, он бы сломал ее.
Наконец, ему это надоело. Он заправил ремень в пояс. С едкой усмешкой посмотрел на меня.
– Какая же ты жалкая.
Плюнув мне в лицо, он сделал 2 завершающих удара в живот и вышел из комнаты. Несмотря на царивший в голове туман, я заметила телефон в его заднем кармане телефон. Смутная надежда на освобождение от мук жизни в этой семье мелькала в голове. Осталось собраться с силами и сделать последний рывок.
Поднявшись и устояв на ногах, я стала чуть увереннее в своем замысле. Я взяла учебник алгебры и тихо поковыляла за Стасом. Сложно оглушить учебником толщиной в 200 страниц, но эффект неожиданности я создала, обрушив его, что было силы, на голову этого амбала. Выхватив телефон из кармана, я ринулась в ванную комнату и заперла дверь изнутри.
Разумеется, на телефоне стоял пароль. Но спасибо производителю за функцию экстренной связи.
– И что ты хочешь сделать? Вызвать ментов?
В это время на другом конце трубки ответили.
– Пожалуйста, приезжайте, меня избивает отчим. Я закрылась в ванной от него. Адрес – Николая Островского, 32.
Я нащупала под ванной молоток и на всякий случай положила его рядом.
– Ты думаешь, тебе это поможет? – в его голосе чувствовалось крайнее спокойствие и уверенность в себе. Мое сердце выпрыгивало из груди от волнения. Этот голос буквально заставлял его разорваться. Я сжала молоток в руках, сама не зная почему.
