Да, да черт возьми. Прибей, закопай где-нибудь на лесополосе. Заставь исчезнуть, увези в Тимбухту и никогда не возвращай!
— Нет, — едва слышно отвечаю, а затем остервенело бросаю дурацкий букет лилий в ближайшее ведро под использованные бинты и ватки, глядя на него, как на ядовитую змею. — Просто смотрите, чтобы он не слишком докучал Лиле, — рычу, двинувшись в сторону гардеробной.
Уже на улице, вытащив пачку сигарет, прикуриваю у своего автомобиля и чувствую вибрацию телефона. Хочется сломать чертов гаджет, пока горький дым заполоняет легкие, а под ногами хрустят остатки, не счищенного сторожем, снега. Только при взгляде на экран приходиться повременить с боевыми действиями и сохранить айфону жизнь.
— Да?
«Доронов? Это Оленев Макс. Цирков пришел в себя после операции. Если все еще хочешь с ним поговорить — сейчас самое время»
Чтобы попасть в отделение реанимации и интенсивной терапии на Ленинском проспекте вовремя, пришлось преодолеть значительное расстояние в час пик по пробкам. Оленев заявил, что состояние Циркова пока стабильно, но не следует упускать такую возможность. Если честно, я вообще сомневался, что Алексей со мной станет говорить, — и еще меньше с полицией. Вот только выбора ни у меня, ни у него нет. «Зеленый слон» замыслили что-то и начали действовать, а мы по-прежнему ничего о них не знали.
Пятиэтажное серое здание главного корпуса встретило нас табличкой на дверях «Вход с торца». Я чуть глаза не закатил, а еще не потухшая ярость после встречи с Лилей вновь разгорелась с новой силой. Гоша удивленно косится. Когда даю ему знак оставаться в машине и иду вдоль здания, косясь в сторону окон.
— Амир Давидович?…
— Стой тут, — отдаю короткий приказ, спеша скорее в нужную сторону. Максим Анатольевич стоит чуть дальше, о чем-то переговариваясь по телефону и кивает мне, едва успев заметить. Уже почти дохожу до него, неприязненно косясь на серое небо, с которого падают крупные хлопья белого снега, когда мой айфон вибрирует в кармане.
— Минуту погоди, — выставлю палец, заметив, стоит достать телефон и прощу Оленева подождать.
— Вот именно поэтому мы не берем на дела гражданских, — огрызается в ответ следователь, но я его совсем не слушаю.
«Ты просил еще раз перепроверить данные по всем известным членам «Зеленого слона», а также Беллу Жанну и других участников», — голос Юрца раздается в динамике, и я замираю. Оленев тоже встал, пытаясь прислушаться. Убираю телефон от уха и включаю громкую связь.
— И? Что узнал?
«Тебе хорошую или плохую новость?»
Я закатываю глаза, издавая разъярённый рык и дергаю ворот зимнего пальто, едва не оторвав к чертям все пуговицы.
— Ты издеваешься?!
«Ладно, не ори», — фыркает в ответ Бубликов. Издали слышно, как он щелкает мышкой и бьет по клавишам с невероятной скоростью. Очередной поток, состоящий из ветра, звуков клаксонов, автомобильного шума и криков людей вокруг немного выбивает из колеи. Я не сразу слышу то, что он говорит, потому переспрашиваю и Бубликов терпеливо повторяет:
«Говорю, что не смог узнать, откуда поступали деньги на счет. Это закрытая информация и она требует разрешения суда. Ни у тебя, ни у полиции этого нет. А взламывать систему чревато последствиями»
Хочу выругаться, однако молчу. Юра прав, так рисковать нельзя. Смотрю на Максима, но тот лишь отрицательно качает головой — не получили разрешения. Здорово, вот поэтому у нас в стране так хреново с правосудием! В такие моменты жалею, что нельзя все решать по простому закону: кровь за кровь. Сжимаю айфон в руке и тру переносицу.
— А хорошая новость? — бурчу недовольно, двинувшись за Оленевым ко входу.
«Это самое интересное и одновременно загадочное. Причем связано ни сколько с твоей Жанной, сколько с ее матерью. Оказывается, Липкова тщательно и упорно собирала данные о детдомах в ближайшем округе»
Останавливаюсь с удивлением смотря на приподнявшего бровь следователя. Он на две ступеньки ниже, чем я. Пытаюсь переварить услышанное и пинаю промерзший лед, откалывая кусок носком ботинка. Ничего не понимаю. У Жанны был ребенок? Или что?
«Она искала родственника. Опуская долгие и мученические поиски всех следов, ведь это было несколько лет назад. А ты понимаешь, что пришлось изрядно повозиться, обзвонить кучу народа…»
— Ближе к делу, Юр.
«Это был ее старший брат, рожденный ее матерью от другого мужчины. Да-да, все, как в дурацких индийских фильмах. Потерянный родственник, загадочные поиски истинны в нашей системе, где черт ногу сломит. Без понятия, как она вышла на него и каким образом вообще о его наличии. Она также обращалась в клинику. Делала тесты на родство с неким Котовым М.И. Это все, что сохранилось у нее на почте, в личных папках и, что успела найти полиция. Судя по переписке четырехлетней давности, ответ она забирала либо лично, либо по почте»
