— Почему вы не сказали все сразу? — спросила я, услышав тихую усмешку в ответ и подняла глаза на мужчину. Мы встретились взглядами, на лице мужчины появилась печальная улыбка.
— Лиля, когда я выходил из дела, поклялся защищать вас от этой стороны жизни, даже если придется лгать тебе и твоей матери до конца своих дней. Это было обещание, которое я не мог нарушить, пока ты сама не отыскала ответы, — он прищурил взор и вновь посмотрел на могилу отца. — Теперь понимаю: возможно зря. Если бы я сразу все рассказал, возможно мы догадались бы раньше. Хотя признаться, я тоже не знал, что «Красный» — это позывной для заброшенного поселка Красная гора. Стоило догадаться, еще когда об этом упомянул Цирков в больнице. Но тогда никто из нас его слова всерьез не воспринял, а этот урод прекрасно знал, что говорить и как.
— Думаю, жизнь его достаточно наказала, — задумчиво проговорила я, подгребная носком ботинка снег и вспоминая о последних новостях.
Инсульт не забрал его жизнь, но приковал навечно к постели в позиции овоща, а его жена быстро присвоила себе его империю, не пожелав заниматься уже неликвидным мужем. Кому он нужен теперь? Ни собственной семье, ни своим «высокопоставленным» друзьям, что пытались забрать у Дороновых завод, который они благополучно вернули.
Спустя несколько минут двинулись обратно, не забыв напоследок попрощаться с отцом. Уже будучи на тропинке, я резко остановилась точно вкопанная и обернулась к Давиду Джумберовичу, наклонив голову на бок.
— А, кстати, куда делись деньги, украденные отцом у слона? — спросила, вскинув брови. В том, что это отец стащил их, я уже нисколько не сомневалась. И когда отец Амира улыбнулся — окончательно убедилась в своих подозрениях.
— С деньгами я поступил так, как попросил меня твой отец, — он подмигнул, обходя меня. — До наших отношений с твоей мамой, ей была нужна серьезная финансовая поддержка. И эти деньги не только помогли построить ей карьеру, но и даже изрядно доставать меня своими провокационными статьями.
Я распахнула от удивления рот и хлопнула ресницами, перебирая в памяти все прошедшее детство. Никаких задержек в зарплате, никаких трудностей с игрушками. И ведь правда, мама так удачно устроилась в момент кризиса, что мы спокойно жили на ее зарплату журналиста и даже откладывали бабушкину пенсию. Интересно, почему никто ничего не заподозрил? Тем более бабуля. Она вечно только ворчала на маму за ее статьи по поводу семьи Дороновых…
У меня в голове щелкнуло, стоило мне все осознать, сложив два и два.
— Бабушка — она знала про деньги. Вот же лиса!
И только громкий смех Доронова-старшего раздался посреди тишины огромного кладбища вместо ответа. Впрочем, он уже был мне не нужен…
Грузия летом — настоящий райский уголок. Пышная зелень, сочные фрукты, невероятные ароматы и роскошные виды вокруг. Моя родная страна, такая дикая и одновременно прекрасная, была местом, которым мне очень хотелось поделиться с Лилей.
Столица Тбилиси со своими панорамными видами и красивой архитектурой старого города очаровали Магазинчикову почти сразу. Приветливые, вежливые жители, улыбающиеся при виде яркой рыжеволосой девушки, заставляли каждый удивляться не на шутку. Несмотря на жару и влажность, она очень хорошо переносила местный климат, хоть постоянно пряталась под большой соломенной шляпкой и мазала свою кожу многочисленными кремами от безжалостного солнца.
Достопримечательности, гостеприимство, природа. Горы — все ради чего мы сюда ехали. Я хотел показать ей свою родину, а вместо этого мы сейчас торчали на пастбище и уже три часа прощались с бараном! Да-да, тем самым. Черным Эмиром, которого Лиля все никак не желала отпускать.
— Барашек, — всхлипывала она куда-то в шерсть этого раздобревшего парнокопытного рогатого скота, равнодушно жующего травинку. Нет, я конечно ему благодарен, ведь его упрямство помогло мне спасти Магазинчикову, но всему же есть предел!
— Магазин, пошли уже. Все будет с ним нормально, — потянул я в очередной раз, косясь глазом на многочисленное бродящее стадо. — Вон овцы какие хорошенькие. Сейчас привыкнет и сразу побежит делать маленьких овечек!
Она утерла красный нос ладонью и недовольно подняла на меня свои большие карие глаза, одергивая свой светлый сарафан и поднимаясь с земли.
— Ты что говоришь такое?! Эмир сейчас подумает, что ты его не любишь!
Да будто бы у этой скотины с эмоциональным фоном табуретки есть подобное чувство. Я перевел взгляд на черные глаза бессовестного парнокопытного, а он в ответ возьми и выдай:
— Мбе-е!
— Вот видишь? Ты его обидел! — шикнула Лиля, топнув ногой и глядя на меня хмуро. Пришлось закатить глаза, делая вид, будто мне очень стыдно. Прям очень, очень, особенно глядя в морду этого наглого животного.
— Бе!
— Так Магазин, баран — это просто животное и… — я осекся, когда бессовестное парнокопытное боднуло меня рогами. Не слишком сильно, но отступить и охнуть заставило. Зато стоило Лиле протянуть к нему руку, мерзкий баран снова радостно «забекал» и потоптал копытами землю.
