Лишь спустя минуту до меня дошло, что грохот сверху — это попытки открыть чертову крышку моего бетонного гроба. Я вздрогнула, недоверчиво подняв голову, осторожно перебираясь по ступенькам выше. Наплевав на пыль, грязь и сжимая в руке свой найденный трофей последнего узника этого недружелюбного местечка. Стоило оказаться ближе к люку, как тот распахнулся и яркий свет ударил мне прямо в глаза, заставляя зажмурится с непривычки после долгого нахождения в темноте.
— Вот она! Помогите ее достать!
Я только успела привыкнуть и увидеть знакомые черты, когда сильные руки помогли выбраться наружу. Затем крепко прижали к груди, дав вздохнуть знакомый аромат туалетной воды с убаюкивающим запахом морских волн. Закрыв глаза, крепко сжала ослабленными пальцами мягкую плотную шерсть зимнего пальто Амира, чувствуя его губы у самого уха, и услышала тихое:
— Я тебя нашел.
После чего просто всхлипнула и разревелась, как маленькая девочка, выпуская наконец все пережитые эмоции наружу.
Большую часть возвращения домой стерлось из моей памяти, оставшись легкой дымкой обрывков воспоминаний. Запомнила четко только крепкие объятия Амира. Его шепот, говорящие какие-то нежности, глупости и обещавшие меня больше никуда не выпускать. Что ж, Баран Баранович, я очень даже за.
Меня, как и Семена, почти сразу же отправили в клинику. Не ту из которой меня похитили, другую, выбранную лично отцом Амира. Мне дали помыться, переодели в сухую одежду, обработали все раны и ссадины, после чего вкололи лошадиную дозу успокоительного, дав проспать едва ли не дня. После чего в мою палату допускался только следователь Оленев, берущий у меня показания, мама с бабушкой, дядя Давид. Сам Амир, строго выполняющий все предписания врачей, после того, как меня отпустили домой, серьезно взялся за это дело.
Ни кантовать, ни нервировать, радовать только положительными эмоциями. Принес мне ноутбук и разрешил смотреть только мультики, бьюти-блоги, — читать исключительно добрые статьи о спасении животных в каком-нибудь Зимбабве. Только спустя четыре недели я смогла узнать все оставшиеся новости, когда почти все ссадины затянулись, синяки побледнели, а нервная система была готова узнать всю правду до конца. Или почти всю.
Беллу Алмазову, менеджера Ярицкого, самого актера, его девушку, медсестру из клиники и всех тех, кто косвенно участвовал в делах «слона» взяли почти сразу. Кого-то вычислила полиция, кого-то нашел Юрий Бубликов со своей командой в тесном сотрудничестве с нашими силовиками. Его поисковая программа оказала неоценимую помощь в расследовании и, кажется. Ему даже пообещали какую-то награду за раскрытие почти «мирового» заговора. Водителя Амира — Георгия — вытащили буквально из петли. Он пытался уйти из жизни, отправив за город свою семью и не желая отправляться в тюрьму. Не знаю, чего он так отчаянно боялся. Но видимо повод был, потому что спустя всего пару дней в СИЗО его нашли мертвым в камере. Причина — сердечный приступ. Был он чем-то спровоцирован или нет, никто никогда правды уже не узнает.
Владу Смольчуку дали условный срок и назначили незначительный штраф, в то время, как его родители находились под надежной защитой семьи Дороновых. Уже после оглашения приговора он сумел встретиться со своей бывшей девушкой, рассказав ей все прямо. И знаете? Кажется, у них появился второй шанс.
Жанна, узнав о смерти «брата» впала в неистовство. Она даже не поверила медицинской экспертизе, проведенной для следствия и подтверждения их родства. Оказалось, Михаил не являлся ее братом. Также Оленев поставил под сомнение факт того, что Серов на самом деле был сыном Котова и являлось ли это очередной фикцией. В квартире мертвого Михаила нашли кучу вырезок, статей, посвященных Давиду Джумберовичу и его жизни. Маниакальное преследование семьи Дороновых его подельниками объяснялась тем, что якобы он внушил себе, будто Давид Джумберович виновен во всех бедах, связанных с ним. Еще одним поводом стала мать Жанны: оказывается, она когда-то работала кладовщицей на заводе Дороновых, но продержалась всего год и в итоге начала прикладываться к бутылке, за что была уволена.
Кем-то удачно выстроенная теория заговора была настолько красиво вложена в голову психически нестабильного парня, что он буквально заболел идеей не просто разрушить жизнь Дороновых, но и отобрать их бизнес. Словно они были виновны во всех бедах человечества. Мы так и не узнали, чьим сыном был Михаил. Данных на него практически не было, кроме тех, что были оставлены работниками детского дома, возле которого его оставили. Единственной зацепкой было его участие в научной олимпиаде по биологии, а в последствии обучение в университете за счет поддержки частного инвестора. Кто бы мог подумать какого!
— Это же Цирков, — мрачно изрекла бабуля, недовольно постукивая вилкой по краю стола и глядя на новости, где журналисты рассказывали о чудесном исцелении Алексея Германовича — мецената, хорошего человека и просто несчастную жертву произвола.
