К концу девяностых «Зеленой слон» ушли в подполье. Якобы занимались благотворительностью, спасали зеленые просторы России и животный мир, перепродавая природные ресурсы не только заграницу, но и частникам. Те застраивали огромные территории заповедных зон, а кто-то умудрился даже создать место для сокрытия собственной преступной деятельности. Если на территориях находились деревни или села — от них быстро избавлялись. Жителей гнали из родных домов, государственная собственность приобретала статус частной, и никто не смел возразить беспринципным захватчикам.
После очередной смены власти они немного успокоились. Притихли, прекратили столь активные действия. В двухтысячные годы мой отец стал одним из акционеров «слона», спасая собственный бизнес. Подпольный бизнес ушел окончательно в тень, оставь лишь благопристойную верхушку, благодаря которой люди могли делать вид, что их совесть чиста. А откуда там берутся деньги — не их забота.
Большая часть документов Дмитрия касалась именно этого. Он пытался доказать, что грязная система работает на благо кого угодно и чего угодно, только не природы. После того, как нашли его тело в багажнике собственной машины — начались громкие расследования. По стране гремели суды над участниками преступной организации, однако из большинства обвиняемых реальные сроки получили немного. Несколько мелких бывших чиновников, группа милиционеров, одним из которых был майор Котов. И, если поначалу, я думал, что он бы мог стоять за нынешней организацией, то узнав о его трагической смерти в тюрьме — передумал. Скорей всего, майор был мелкой сошкой, одним из тех, кому не удалось вовремя скрыться.
Я как раз остановился на изучении возможных подозреваемых, когда мне позвонили насчет Лили. Первое, что я сделал, как только узнал, что на нее напали — уволил всех к чертовой матери. Семену Андреевичу повезло: он работал на моего отца уже давно и в тот день руководил охраной с завода. Однако выговор за халатность в обучении персонала все равно получил. Во-первых, он должен был им разъяснить всю серьезность ситуации, а во-вторых — ошибки я никогда прощать не умел. Даже случайные.
А после всего поехал в управление, столкнувшись нос к носу с Оленевым.
— Вы быстро примчались, Амир Давидович, я соскучиться не успел, — криво улыбнулся мне Максим Анатольевич, заполняя бумаги за знакомым столом. Он выглядел уставшим, темные волосы были взъерошены, а форменный пиджак висел на спинке его кресла.
Меньше всего мне хотелось видеться с ним, тем более без адвоката. Вот только выбора сейчас у меня никакого не было. Впрочем, у него тоже. Лиля не зря меня называла горным бараном — упрямством я отличался знатным, когда мне что-то было нужно.
— Я хочу знать, что вы успели вытрясти из этого парня? — поинтересовался я, ставя ладони на стол и опираясь на него всем телом, наклонился прямо к следаку. Медленно подняв голову, Оленев пристально взглянул мне в лицо и усмехнулся.
— Доронов, я не могу разглашать детали дела, — он безразлично пожал плечами. Глядя на него, у меня сложилось впечатление, что меня недолюбливают. И сильно.
— Мы оба знаем, что вам ему нечего предъявить, — процедил я сквозь зубы.
Что можно пришить человеку, напавшему на бабушку Лили с игрушечным пистолетом-зажигалкой? Штраф? Хулиганство? Это административная статья, в лучшем случае ему назначат отработку. Не более. Тем более, если это было его первое преступление. Да любой мало-мальски грамотный адвокат размажет это дело по полу районного суда.
— Ну, это как посмотреть, — издевательски потянул в ответ этот хлыщ, дернув головой в сторону двери. — Извините, Амир Давидович, но часы приема закончились — приходите завтра. Или послезавтра.
Я усмехнулся, сжав пальцы в кулак, снимая попавшиеся под руку бумаги, и выдохнул тихо:
— О, еще как. Приду, — пообещал я, заметив проскользнувшее волнение в светлых глазах следователя и выпрямившись, развернулся в сторону выхода.
— Советую вам не уезжать никуда из города, Амир Давидович, — донеслось мне в спину, едва я коснулся ручки двери, застыв на месте. — Так, на всякий случай. Кто знает, что задумали преступники.
Ах, ты ж су… сучок ментовской.
— Да что вы. Благодарю за заботу, Максим Анатольевич, — съязвил я в ответ, чуть обернувшись и взглянув прямо в наглую физиономию этого хмыря в погонах. — Ваше мнение, очень ценно для меня.
— Сознательные граждане — живые граждане, — философски заметил он, откидываясь на спинку стула, улыбнувшись мне, отдавая шутливо честь.
— Молчаливый мент — мертвый мент, — пробормотал я тихо, но достаточно для того, чтобы Оленев изменился в лице.
Да, друг мой погонный, не только ты умеешь красиво угрожать на жаргоне.
Из здания вышел на крыльцо в прохладу ночи и прикурил. Рядом толклась парочка дежурных, косящих на меня недовольные взгляды, но мне было наплевать. Выдохнув дым и зажав сигарету между пальцев, набрал номер Артема, дождавшись ответа после пары гудков.
— Амир?
— Влад Смольчук, — проговорил я, пиная бетонную ступеньку, спустившись на две вниз и огляделся.
