— Вот эти моменты ненавижу просто. Ни потрогать, ни поцеловать.
— Сотрешь помаду — убью, — лаконично заметила, поправляя бабочку на его безупречном костюме. — И не ври. Ты не считал меня красивой в школе.
— Ой, все, я был гормонально неустойчивым подростком!
— А что, сейчас вырос что ли? — хохотнула, продев палец пространство между бабочкой и воротом, потянув Амира на себя, ощутив его горячее дыхание на губах. Опустила ресницы, чувствуя себя самой настоящей соблазнительницей.
— Вейла, — вновь прошептал, со стоном зажмуриваясь и обвивая руками тали.
— Почему вейла? — полюбопытствовала я, вскинув бровь и улыбнувшись его реакции. Амир только усмехнулся. Качая головой, бросив взгляд на часы, дабы убедиться, что у нас еще есть время.
— Моя мама очень любила рассказывать мне сказку о них. Молодой принц охотился в лесу, когда у самого озера заметил прекрасную девушку. Это была вейла — прекрасное создание с длинными волосами. Говорят, если украсть ее одежду — она исполнит любое желание. И он дождался момента: выкрал ее одеяние с берега и потребовал у вейлы помочь отцу разрешить конфликт с соседним королевством.
— Звучит не очень романтично, — поморщилась я, невольно ощутив солидарность к несчастной девушке.
— Да, — хохотнул Амир, — вот только вейла на зло платит злом. Едва исполнив желание, она забрала свое платье и на страну принца пришла беда. Непогода уничтожала посевы, приближалась суровая зима и отчаянный принц вновь пошел к озеру.
— Чтобы украсть?
— Нет, чтобы извиниться. Он прождал ее семь дней, и семь ночей рядом с обледенелым берегом в ожидании. И лишь спустя неделю вейла уступила, пожалев дурака. Сняла проклятие и отпустила с миром.
— Поучительная история, — озадаченно наклонила голову набок, почувствовав, как ладони Амира скользнули по рукам и вздохнула, прижавшись к нему крепче. — Но я думала там будет романтика.
— Если бы, — усмехнулся Доронов, обнимая меня крепче. — Она о том, что за любое зло всегда придется платить. И цена будет куда выше полученной ранее платы. Моя мама научила меня важным вещам, пусть была рядом совсем недолго.
— Ты скучаешь?
Он ничего не ответил, а я больше не спрашивала. Его отношения с матерью не равны моим с отцом. Папа практически не участвовал в моей жизни. Для него всегда на первом месте стояла карьера и именно это стало причиной развода родителей. Скучала ли я по нему? Скорее да, чем нет. Однако, это была не та боль потери, что порой проскальзывала в глазах Амира. Интересно, понравилась бы я ей или нет?
Светлый вестибюль галереи встретил нас яркими вспышками фотоаппаратом и улыбками администратора у стойки. У нас забрали верхнюю одежду. Показав место, где можно переодеть зимние ботинки на туфли. Вокруг все буквально кричало о том, что это место рассадник современного искусства.
Рядом с белыми колоннами вполне уживались расписанные абстракцией стены и светлые потолки с софитами да темными градиентными плитами на полу. Современный минимализм витал вокруг: никаких громоздких диванов или лавочек. Только удобные кожаные диванчики по разным сторонам вестибюля, парочка стеклянных столиков и автомат с кофе. На светлых стенах — картины молодых художников. Ромбы, кривые линии, круги, странные изогнутые фигуры. Я честно пыталась понять их красоту, но чем больше обращала внимания, тем меньше что-то в этом понимала.
— Не старайся, я сам ничего в этом не смыслю, — сунул руки в карманы брюк Амир, остановившись рядом со мной посреди коридора, пока мы рассматривали брызги краски на абсолютно белом холсте.
— «Хаос», — прочла я, тяжело вздыхая и отпивая немного сока из бокала, который мне вручил Доронов, не дав официанту вручить мне шампанское. — По-моему, он в голове художника.
— Или в головах тех, кто это купит за такие деньги, — шепнул на ухо Амир, пощекотав дыханием кожу, и та тихо рассмеялась, вглядываясь в ценник. Аж в душе поплохело от количества нулей.
Внутри уже туда-сюда бродили высокопоставленные гости, часть из которых я знала благодаря работе в СМИ, а другую — по скандалам из того же источника. Актеры, певцы, бизнесмены, некоторые политики и чиновники расхаживали по галерее, с умным видом кивая на замечания экскурсоводов, демонстрирующие полотна во всей красе. С несколькими людьми Амир познакомил меня лично, но имена и лица почти сразу стерлись из памяти. Моя задача оставалась только улыбаться и скучающе потягивать сок, периодически переминаясь на высоких шпильках дизайнерских туфель. Любому. Кто сказал бы, что Версаче вам не могут жать или натирать — смело плюйте в лицо. Не только могут, на них бывает еще и чрезвычайно сложно ходить!
— Магазинчик! — услышала знакомый голос, с удивлением повернувшись в сторону Надежды Грозновой, нынче Ереминой. В своем синем платье с длинной юбкой от груди, дабы скрыть небольшой животик, она была потрясающе красива, и буквально вся сияла.
— О, Гроза, — улыбнулся Амир, едва Надя ураганом настигла нас, оглядываясь вокруг.
— Скукотища, — доверительно шепнула, тяжело вздыхая и бросая тоскливый взгляд на официанта с тарталетками. — Ни поесть, ни выпить.
