Подумать над возможным поворотом я не успеваю. Стоит женщинам закончить с моей перевязкой, в комнату вплывает владелец дома.
В отличие от меня, Мансуров выглядит бодрым и довольным. Типичный уездный князек, возомнивший себя великим владыкой.
- Ну как самочувствие? Залатали тебя мои девочки? – выпроваживая взглядом женщин, спрашивает Мансуров.
- Да, спасибо им. Хоть человеком себя почувствовал.
- Отлично. А то смотреть было страшно. Отбивная, а не мужик.
- Конвой немного перестарался с массажем, - откашливаюсь.
- М-да... – цокает языком Миша. – Тебя два дня не было. Я уж волноваться начал. В офисе шмон. В квартире тишина. Полинка твоя ни сном, ни духом о том, где босс.
Он так искренне изображает удивление, что хочется аплодировать. Звезда, мать его, больших и малых театров. Дарование из подворотни.
- Командировка в СИЗО вышла внезапной, - морщусь я. - Не успел предупредить.
- Верю. Моим людям пришлось попотеть, чтобы найти тебя и освободить. По деньгам это тоже встало в «копейку».
- Спасибо. Я компенсирую все расходы.
- Ну что ты?! Мы теперь компаньоны, - благородно отмахивается Мансуров. – Должны помогать друг другу в любом дерьме.
- Благодарность не бывает лишней.
- Отблагодаришь, как поправишься! – Миша хлопает меня по ноге. – А пока лежи, отдыхай. Скоро приедет врач. Вместе с моей талантливой женушкой он быстро поставит тебя на ноги.
- От меня одни неудобства.
Чувствую себя жеманной барышней, которую пытаются раскрутить на секс, а она не знает, когда уже можно снять трусы.
- Ты еще скажи, что стесняешься, - смеётся Миша. – Здесь десять комнат на три души. Какие неудобства?
- Я нынче так себе гость.
- Ты мой гость! - Мансуров косится в зеркало. Не удивлюсь, если за ним находится одна из камер. – Оставайся! За неделю избавишься от синяков, срастишь ребра. А потом мы с тобой обсудим наши дела.
- Неделя?
Примерно такой срок я и ожидал. За семь дней этот ублюдок проверит остальных моих работников, замнет дело с больницей и подготовит для меня предложение, от которого невозможно отказаться.
Идеально для него и очень удачно для меня.
- Насильно не держу. Как очухаешься, так и свободен, - подойдя к двери, хмыкает Мансуров.
- По рукам. Я пока не беглец. К тому же... – Киваю на входящую в спальню Катю. - У тебя такой хороший уход, что грех от него отказываться, - скармливаю этому ублюдку тот намек, на который он надеется.
- Мне для дорогого гостя ничего не жалко. – Улыбка Мансурова становится еще шире. – Лечитесь тут. Не скучайте.
Словно шлюху, он хлопает жену по ягодицам и, сияя белоснежными винирами, сваливает из комнаты.
Глава 34
Катя
Меня колотит.
Зуб на зуб не попадает.
Ноги ватные, а в голове каша.
Еще две недели назад я, как дурочка, радовалась, встретив Глеба-Германа на презентации. Чуть в обморок не рухнула от счастья. А теперь...
Он больше не лжет, не пытается убедить меня в безумии, а я не знаю, что делать с правдой.
До проклятой сделки осталось меньше месяца. На кону моя жизнь и будущее Роберта. Если мы с отцом справимся, Миша отправится за решетку, а я получу наконец свободу. Если кто-то нам помешает, можно заранее заказывать себе гроб и выкупать место на кладбище.
В этой схеме либо пан, либо пропал. На одной стороне весов отец и прокуратура, на другой – Мансуров и его крыша.
Никакой третьей силы! Никаких воскресших покойников с туманными целями и обещанием забрать нас с сыном.
К своему ужасу, я даже не знаю, хочу ли я, чтобы меня забирали.
В прошлом я умудрилась влюбиться в Германа с первого взгляда. Для романтической девятнадцатилетней девочки гениальный финансовый аналитик Боровский был самым красивым, самым умным и самым недостижимым.
Я и на миг не могла представить нас вместе. А во время первой близости в подвале отдалась Герману как последняя мазохистка.
Несмотря на боль, я и в фантазиях не позволяла себе думать об этом, как об изнасиловании.
Герман был для меня всем до того случая. А погибший стал чуть ли не святым.
Однако сейчас, живой, он пугает не меньше, чем муж.
Я не знаю, где он был эти годы и почему не вернулся за нами раньше. Не представляю, какую игру затеял. А вместо прежней любви ощущаю тревогу.
Пять лет брака отбили всякое желание жить с мужчиной. Я слишком долго ломала себя, чтобы задержаться в этом доме... и в живых. Научилась терпеть, молчать и исчезать. Стала тенью, у которой нет прав и есть целый свод обязанностей.
От наивной доброй девочки Кати не осталось и следа. А тому сухарю, в какой превратил меня брак, не нужен ни новый мужчина, ни новая клетка.
Мне бы просто надышаться своей свободой. Поверить, что можно жить, не оглядываясь и не вздрагивая. И вспомнить, что это такое вообще – хотеть чего-то для себя.
- Я надеюсь, ты оценила мой широкий жест? – После визита врача Миша встречает меня в гостиной и движением руки заставляет остановиться.
- Работу медсестрой?
Наверное, не нужно шутить. Когда он так доволен собой, любая шутка может обернуться кошмаром. Безопаснее молчать и кивать.
