— Или же этот человек пробыл здесь, на острове, всего лишь один день, — добавил Минетти. Постепенно разговор начал забавлять его, потому что немка явно не имела ни малейшего понятия, как на Джилио тикают часы. Его настроение становилось все лучше. — Может быть, ваш убийца рано утром приехал на пароме, а вечером уплыл обратно? Тогда в любом случае он остается анонимом, потому что на билетах фамилии не печатают.
— Да быть такого не может, что у вас нет возможности составить для меня список немецких туристов, которые в то время находились на Джилио! — Любезный тон исчез из голоса Сузанны.
— Так оно и есть, синьора! Здесь не полицейское государство, а маленький, романтичный тосканский остров. Каждый может приходить и уходить, как ему нравится, не предъявляя паспорт. Попытайтесь выяснить, сколько итальянцев такого-то числа находились на Октоберфесте в Мюнхене. И вы тоже не добьетесь успеха.
Уже много лет Минетти мечтал о том, чтобы приехать на Октоберфест, но до сих пор у него это не получалось. Хотя почти все его коллеги уже побывали там и были в полном восторге.
Сузанна Кнауэр помолчала и наконец сказала:
— Да, вы правы, простите мое нетерпение, но в настоящий момент Джилио является нашей единственной зацепкой.
Ее голос звучал униженно, и это понравилось Минетти намного больше.
— Но объясните, фрау комиссар, почему вы уверены, что убийца, которого вы ищите, вообще немец?
— Он уже совершил два убийства в Берлине, поэтому это предположение очень близко к реальности.
— Возможно. Но он также может быть албанцем, французом, китайцем или русским. И тогда вообще не ясно, откуда начинать поиски.
— Вы считаете разумным, если я или мои коллеги приедут на Джилио?
— Скорее нет, хотя я с удовольствием познакомился бы с вами, синьора, потому что у вас очень приятный голос, — польстил ей Минетти. — Я думаю, тут вы ничем не поможете. То, что мы можем сделать, мы и так делаем. К тому же мы здесь, на месте, ориентируемся в обстановке намного лучше вас.
Сузанна не ответила. Она явно не знала, что сказать, и Минетти остался очень доволен собой. Он помешивал кофе и ждал.
— Хорошо. Тогда я попрошу вас, коммисарио, не упускать это дело из виду и информировать меня о мельчайших деталях, — сказала она после короткой паузы.
— Это само собой разумеется, с удовольствием!
— Большое спасибо за помощь.
— Grazie a lei e una buona giornata![78] — Минетти положил трубку.
Он откинулся на спинку стула, с наслаждением потянулся и остался очень доволен собой и тем, как без проблем утихомирил бурю.
Все шло хорошо. По крайней мере на Джилио. Он взял папку, написал сверху «Берлино/Джилио» и засунул ее поглубже в ящик стола.
Это был его последний день в Италии, прекрасный сияющий летний день в разгар лета, с темно-синим небом и прекрасной видимостью до самого горизонта, и Матиас почувствовал, как его охватывает тоска.
Позавчера неожиданно позвонила Тильда. Он знал, что она звонит только в случае крайней необходимости, и страшно перепугался, когда увидел на дисплее ее номер.
— Не беспокойся, — по-деловому начала она, — я звоню не потому, что твоей матери стало хуже, а наоборот. — Она в буквальном смысле слова набирала разбег. — Матиас, твоя мать снова говорит! Немного, но все же… И она непрерывно спрашивает о своей принцессе!
Матиасу хотелось рыдать от счастья. Она пришла в себя! И к ней вернулась память! Ему нужно возвращаться домой. Непременно! Она звала его. Он был ее принцессой, и он хотел как можно быстрее вернуться к ней, быть рядом с ней.
В первый момент он едва мог говорить. У него перехватило горло.
— Я приеду так быстро, как только смогу, — сказал он. — Через два-три дня я буду на месте!
Тильда не стала комментировать его «поспешное» возвращение.
— Прекрасно, это определенно будет лучше для нее. Но я хотела тебе сказать, что сейчас твоя мать находится в приюте для тяжелобольных. Из отделения реабилитации ее выписали. В конце концов, нельзя же оставаться там вечно, это совершенно нормальное развитие событий.
— В приюте? Как? В каком приюте?
— В «Приюте сестер милосердия». Мне кажется, там все в порядке, он показался мне очень неплохим. Да у меня и времени не было просмотреть еще двадцать шесть.
— А почему ты мне сразу не позвонила?
— Я пыталась дважды, но не было соединения. Может, ты как раз находился в местах, где нет связи. Поэтому я была вынуждена принять решение. Она всего пару дней там.
— А как ты это все урегулировала?
— Я поехала туда и подписала договор, а потом ее туда перевезли. Счет ты получишь. Может, он уже лежит в твоем почтовом ящике.
— Спасибо, Тильда. А когда мне можно будет приехать к ней?
— В любое время. В любое время суток, когда захочешь.
Тильда положила трубку, и Матиас не стал сдерживать слезы.
Он должен был ехать домой, и он хотел домой, но предстоящая разлука с Джанни ужасно угнетала его.
В двенадцать часов Матиас забрал Джанни из Сиены. Он хотел съездить с ним на последнюю прекрасную экскурсию, ему хотелось чего-то, что надолго осталось бы в памяти.
