А поскольку Матиас всегда имел при себе достаточное количество наличных, потому что чувствовал себя неуверенно, если выходил из дому всего лишь с двумя-тремя сотнями евро в кармане, и терпеть не мог безликих кредитных карточек, то он отдал Мауро шесть купюр по пятьсот евро. Йети ухмыльнулся во все свое заросшее бородой лицо, которое от этого стало похоже на ковер флокати, сложенный складочками.
— У меня нет сдачи, — заявил он, — но я занесу ее вам при первой же возможности.
Он засунул купюры в карман брюк, и вопрос был решен.
Матиас окаменел. Он никогда больше не увидит свою сдачу в двести евро! В этом он был почти убежден. Йети готов был обмануть его любыми средствами. Но еще хуже было то, что деньги просто исчезли в грязных карманах этого дикаря, и он, конечно же, не получит счет или квитанцию. Похоже, этот заросший волосами человек даже не знает, что это такое. Здесь народ жил за счет натурального обмена и все сделки завершались пожатием руки. Матиас вздрогнул, потому что от одной мысли об этом по телу опять побежали мурашки.
Получается, он не сможет вычесть из налогов поездку на Джилио. Это было обидно, но пришлось любезно улыбаться и дальше.
Йети же занимался тем, что рылся у себя в карманах. В конце концов его поиски увенчались успехом, и он сунул Матиасу в руку ключи от квартиры.
Матиаса словно током ударило, когда волоски на руке Мауро прикоснулись к нему.
Ровно в восемь вечера он сидел в ресторане, который снаружи выглядел самым чистым и приличным. Кай в пять часов уплыл на пароме обратно, а Матиас поспал пару часов, принял душ и переоделся. В ресторане ему понравилось. Завтра с утра он собирался обследовать остров и найти бухту, пригодную для купания, а сегодня был настроен хорошо провести вечер в этой великолепной обстановке.
Если снятые апартаменты с первого взгляда восхитили Матиаса, то со второго он понял, что роскошью тут и не пахнет.
Телефона не было, а мобильный на острове не работал, что он, к своему ужасу, только что обнаружил. Если что-нибудь случится с матерью, он об этом не узнает. Ему нужно изыскать возможность хотя бы раз в день звонить по телефону, и, возможно, на острове есть какое-нибудь почтовое отделение.
Он включил холодильник и загрузил туда свою особую воду, что на фоне пустого холодильника представляло собой печальное зрелище. Перед тем как улечься в постель для полуденного сна, он купил две бутылки вина, пакет с оливками, чиабатту и исполнился уверенности, что в любом случае переживет следующие двадцать четыре часа.
В ресторан Матиас надел рубашку бежевого цвета со сдержанными блестящими парчовыми полосками, поверх нее небрежно накинул на плечи светло-коричневый свитер из кашемира, а рукава завязал на груди. Его слегка помятые шелковые брюки тоже были бежевого цвета, а кожаные мокасины, которые он любил носить без носков, были в той же цветовой гамме, только немного темнее. Эта якобы небрежная летняя вечерняя одежда стоила приблизительно две тысячи евро, и когда Матиас, осмотрелся, то не смог обнаружить в ресторане никого, кто был бы одет так же тщательно и дорого, как он. И это наполнило его чувством удовлетворения.
Официант подошел к столу и приветствовал его сдержанным поклоном. Матиас был настолько обескуражен, что даже забыл ответить на приветствие. Перед ним стояло красивое, волнующее, двуполое существо. Матиас в восхищении уставился на него, одновременно пытаясь понять, кто это на самом деле — официант или все же официантка. Его обескураживало то, что он даже в мыслях не мог определиться, как обозначить эту персону — «он» или «она».
Персона была одета в черные брюки — очевидно, это была обязательная рабочая форма, — и Матиасу показалось, что он заметил определенную округлость бедер. К брюкам полагалась широкая рубашка и черный жилет, который довольно тесно облегал верхнюю часть туловища, что позволяло предположить отсутствие там женской груди. Кожа была нежной и безукоризненной, нос — тонким и прямым, а ресницы — густыми. Волосы были острижены до сантиметра длиной и подчеркивали резкий, но нежный профиль. Голос был мелодичным, мягким и высоким.
Матиас с трудом удерживался от того, чтобы не рассматривать этого человека.
Он заказал себе аперитив, хотя обычно этого не делал, когда выпивал целую бутылку вина, однако сегодня он собирался провести в этом ресторане весь вечер. Хотел дождаться, пока этот официант или официантка закончит работу. Хотел быть последним гостем и посмотреть, в каком направлении эта особа скроется.
Следующее утро было ясным и теплым. Он спал долго, без сновидений и так крепко, как не спал уже давно, и только в начале одиннадцатого босиком вышел на балкон. Звуки, доносившиеся из порта, пробудили в нем любопытство.
Воздух пропитался морем, и Матиас глубоко вдохнул. Легкий запах рыбы проник ему в нос, и он удивился, что этот запах ему понравился, — даже с утра, сразу после пробуждения, он не был неприятным.
