Тоска по этому мальчику убивала его, он не знал, как прожить день до ужина, до восьми часов, когда снова сможет заставить его обслуживать себя.
Он допил вино, распахнул все окна, бросился на постель и попытался заснуть, окруженный все усиливающимися звуками порта: разговорами рыбаков, трескотней мопедов, гудками паромов и гудением автобусов, которые перевозили туристов наверх, в горное село Джилио Кастелло.
В конце концов он впал в дрему и увидел Адриано, который был похож на принца Железное Сердце, на борту корабля. Принц жестом повелел Матиасу, своему оруженосцу, взойти на борт, но корабль уже отчалил. Отчаянным прыжком с набережной конь Матиаса преодолел это расстояние и гордо заржал, видимо, восхищенный своим отважным поступком. Оруженосец ожидал похвалы, однако принц Железное Сердце уже исчез в каюте капитана, откуда донеслись громкий шум ссоры и лязг мечей. Матиас распахнул дверь в каюту и увидел, как принц Железное Сердце споткнулся и выронил меч. В тот момент, когда капитан хотел наброситься на беззащитного принца, оруженосец Матиас пронзил его своим кинжалом. После этого глаза принца блестели не только от любви, но и от благодарности. Под покровом ночи они вместе выбросили труп капитана за борт. Вскоре после этого начался сильный шторм, и неуправляемый корабль вот-вот мог разбиться о волны величиной с гору. Оруженосец Матиас встал у руля, и волны перекатывались через него. Он еле-еле держался на ногах от усталости, как вдруг услышал оглушительный треск и увидел, что мачта сломалась. Она падала в направлении люка, из которого в этот момент появился принц Железное Сердце. Матиас закричал…
…и проснулся мокрый от пота.
«Мой принц, — только и успел подумать он, — мой принц, которого я люблю больше всего на свете…»
Он вышел на балкон в надежде увидеть юношу, хотя одновременно надеялся, что не увидит его, чтобы не сойти с ума.
И вдруг Матиасу в голову пришла ужасная мысль: письмо, адресованное уголовной полиции, было ошибкой! Хотя бы потому, что из-за Адриано он планировал оставаться на острове Джилио еще почти две недели. А если уголовная полиция сразу после того, как их специалисты расшифруют текст, выйдет на связь с карабинерами на Джилио, и те станут проверять паспорта всех туристов, которые уезжают с острова? Допустим, у них будет его ДНК, но они не знают его имени. Все равно они увидят, что Матиас фон Штайнфельд приехал из Берлина, и таким образом он сразу попадает в число подозреваемых, и они будут следовать за ним по пятам. Кроме того, существовала опасность того, что полицейские потребуют от него сдать анализ ДНК. Это стало бы катастрофой и означало его конец. Почему он был таким глупцом, что в ярости бросил письмо в почтовый ящик? Существовал только лишь один выход. Нужно ждать у почтового ящика, пока за его содержимым не придут, и попросить почтальона вернуть письмо. Что почтальон, вероятнее всего, не сделает, поскольку на письме не указан адрес отправителя и он не сможет предъявить на него права в качестве владельца.
Было отчего прийти в отчаяние!
В конце концов Матиас не выдержал. Он надел мокасины, перебросил шелковый шарф через плечо, хотя дул легкий теплый ветер и при такой теплыни в нем не было нужды, вышел из дому и пошел в бар.
Матиас заказал бокал просекко, поскольку его мучил голод, и он, заказав напиток, получал бесплатное блюдечко с арахисом. В это время в баре людей было совсем мало.
— Подскажите, пожалуйста, у меня такой вопрос… — осторожно начал он.
Бородач, полировавший бокалы, по-дружески кивнул ему.
— Я сегодня бросил в ящик письмо для матери. Она живет в Гамбурге, и в субботу у нее день рождения. Как долго идет отсюда почта? Сегодня только понедельник. Как вы считаете, оно дойдет вовремя?
Бородач широко улыбнулся.
— Oddio![22] — воскликнул он, заламывая руки. — Оно никогда не прибудет туда вовремя. Мне очень жаль, но на Джилио время течет по-другому. Здесь никто не понесет мешок с почтой в порт прежде, чем почтовый ящик будет забит до отказа. И хотя на нем написано, что почту забирают в понедельник, среду и пятницу, — это все глупости. Забирают почту только по пятницам, и баста. Значит, ваше письмо покинет остров не раньше, чем в пятницу после обеда или в субботу с утра. А может, только на следующей неделе. Вот так-то. Мы тут к этому уже привыкли.
Матиасу хотелось петь от счастья, но он постарался сохранить озабоченное лицо.
— Боже мой! — простонал он. — И что мне теперь делать?
— Да ничего. Думаю, вам лучше позвонить матери по телефону. А зимой здесь еще хуже, потому что паром ходит редко или вообще не ходит. Если вы в начале декабря бросите рождественскую открытку в ящик, то она, может быть, в феврале дойдет до адресата. Так что надо на этой же открытке писать и поздравление с Пасхой! — И он засмеялся.
Матиас дальше не слушал. Значит, письмо попадет в Берлин, когда он уже уедет с острова. Это великолепно!
Он поблагодарил бармена и расплатился.
С легким сердцем Матиас шел вверх по улице.
