Поначалу Алексе было немного странно от того, что они – два лучших друга, засыпают в одной постели, сцепленные друг с другом объятиями. Но с другой стороны, это была абсолютно невинная, дружеская связь, в которой хотелось, помимо общения, ещё и немного человеческого тепла. Разве они не были столь откровенны и честны в отношении своей дружбы? Разве существовало между ними что-то, что могло очернить и поставить под сомнение их почти родственную связь? Нет! И этот вечер был очередным доказательством того, что они чувствуют одно и то же. Духовную привязанность без сексуальной подоплёки.
Лежа на его груди, она совершенно не думала уличить его в каких-либо тайных чувствах к ней или неконтролируемых эмоциях, а наоборот, пытаясь оправдать их такую близкую позу, затаила дыхание и замерла, прислушиваясь к стуку его сердца. Вот единственный орган, который жёсткой сумасшедшей пульсацией может выдать совершенно спокойного с виду человека, и сразу распознать его противоестественный внутреннему состоянию и волнению внешний контроль. Пульс и ритм сердечной мышцы, скрытой под левой грудиной, в потаённом месте – вот то, что могло вскрыть многие карты. Но она, не сдержав улыбки, испытала истинное успокоение, когда столкнулась с его абсолютно ровным, тихим биением сердца и спокойным комфортным дыханием. Это означало лишь одно – в нём нет никаких лишних, мешающих, тяжело контролируемых, посторонних чувств. «Как же хорошо с тобой Феликс Дрекслер. С мужчиной, который просто согревает своим теплом, не требуя ничего взамен, и который никогда не будет унижать её своей неоправданной ревностью, своими многочисленными претензиями, своими особыми замороченными правилами на совместную жизнь». Это упоительное состояние накрывало её с головой, и глаза невольно закрылись, провожая мысль о настоящей гармонии в их отношениях.
Алекса не знала, как долго длился её сон и снился ли он вообще, но как только она попыталась открыть глаза, чтобы понять, что её беспокоит, она тут же почувствовала сильный озноб и нестерпимую зубную боль, которая ощущалась до кончиков пальцев. «Что это могло значить? Кара небесная?».
– Фил. Проснись, пожалуйста, Фил, ты слышишь меня? – начала будить его Алекса, и он, тут же зашевелившись, практически вслепую порыскал рукой по полу и, нащупав наручные часы, посмотрел время.
– Уже пора вставать? – сонно зажмурившись, он приподнялся с подушки. – Сейчас только половина шестого утра.
– Фил, у меня очень болит зуб, – захныкала Алекса, еле сдерживаясь, чтобы не заорать от боли.
– Да ты что?! – он резко протёр глаза и несколько раз зажмурился. – Так, дай мне подумать! Маршрутки в это время не ходят. Дружочек, ты сможешь потерпеть до утра? Я думаю, через пару часов уже можно будет добраться до города.
– Не смогу, Фил. Меня буквально разрывает от боли, – Алекса свернулась в калачик и крепко сжала кулаки.
– Обезболивающие есть? – разволновавшись, спросил он и, вскочив с постели, быстро натянул джинсы.
– Нет…
Увидев, как в её глазах назрели слёзы, Феликс засуетился ещё больше.
– Значит поступаем сейчас следующим образом: собираемся и идём до станции, если по пути кого-то поймаем, то уедем, если нет, то сядем на первую электричку и в город. Хорошо?
– Угу… – согласилась Алекса, чувствуя, как хрустит что-то внутри её головы, а отравленный алкоголем желудок мутит.
– Всё, поднимайся, дружочек. Что-то ты совсем кисло выглядишь, – Феликс нагнулся и приподнял её за спину, а затем, подхватив под колени, взял на руки. Спустив её по лестнице и усадив на стул, он метнулся к своей сумке и некоторое время усиленно пытался в ней что-то найти.
– Чёрт! Я надеялся, что у меня есть с собой обезболивающее, – он швырнул сумку и, бросившись к холодильнику и осмотрев полки, изъял оттуда сало.
Отрезав небольшой кусочек, он протянул его ей, чтобы она хоть ненадолго заморозила зуб, принёс ей куртку и после того, как помог надеть обувь, вывел из дома. Алекса всё ещё не верила, что они преодолели пешком весь этот путь до станции, сокращая всевозможными способами маршрут, и пришли в тот момент, когда приехала новая электричка.
– Тебе легче? – тихонько спросил Феликс, глядя в окно, и, горячей ладонью укрывая её левую щёку, ещё сильнее прижал к себе.
– Немного… – подала голос Алекса, чувствуя, как от его прикосновения острая пульсация чуть затихает.
– Всё, дружочек, поспи, пока едем. Так быстрее отпустит.
Видя, как он старается бороться с усталостью и тайком зевает, продолжая поглаживать её по голове, Алекса мысленно благодарила его за то, что он находится рядом с ней и помогает пережить эту нестерпимую боль и сильное похмелье.
