– Отчего же? Я говорю то, что думаю. Но почему это вызывает у тебя такую реакцию? – премило заулыбалась она, нацелив на него свои ярко-синие глаза.
– Потому что я не люблю обсуждать глупости. И надеюсь, мы больше никогда не будем затрагивать эту тему, – попытался как можно мягче донести он.
– А… по-твоему, испытывать чувства – это не естественное состояние и потребность человека, а глупость? – задетая его категоричностью, изумилась она. – Тебе не кажется, что такие теории присущи бессердечным людям? Тем, кто просто не способен к чувствам. А ты – человек, который ещё ни разу не остался равнодушным к моим проблемам и просьбам, и поэтому тебе не чужды душевная теплота и нежность. По-моему, глупость – это запрещать себе и отказываться от того, что готова преподнести тебе жизнь. Человек, отвергающий любовь – погибший человек.
– Алекса… что на тебя нашло?
– Ничего такого. Просто быть влюбленным – это самая главная потребность человеческой души.
– Тогда я полностью удовлетворяю свою потребность. Я влюблён в свою работу.
Алекса проглотила напряжённый комок чувств, ведь он никогда ещё не говорил с ней столь резко и бездушно.
– Я тоже влюблена. Например, я влюблена в Шопена. Влюблена в тяжёлые биографии, которые являются первопричиной к созданию мировых шедевров. Влюблена в необычные книги. В актёрские тренинги и исполнительское искусство. Но как я могу сказать, что я полноценный человек, если всё это – посредническая связь между человеческими мыслями и результатом, лишь средство выражения, лишь процесс. Мы должны быть влюблены в человеческую душу, а не в её отражение. Работа не может пробуждать всего, что заложено в нас Богом.
– Это всё не моя тема, – он сощурил глаза, как делал всегда, когда скрывал сложные эмоции, но тут же вынул слегка небрежную улыбку.
– Странный у нас разговор с тобой получается, – столь же лёгкая ухмылка окрасила её лицо. – Как влюбленность, которая не подвластна человеческому разуму и возникает спонтанно, может быть твоей или не твоей темой? Мы же не говорим о спорте и о вещах, которые поддаются контролю.
– А я никогда не смогу полюбить, Алекса, – непоколебимо и достаточно жёстко отрезал он, чем на пару секунд заставил её замолчать.
– Сказал, как отрезал… – попыталась отшутиться Алекса, но ощутила, как от его взгляда её настигли мурашки. – Вы что, решили совершить постриг, отец Феликс?
– Я говорю вполне серьёзно, – его миндалевидные глаза сверкнули опасным предупреждением. – Для меня не существует понятия любви.
– То есть иметь случайных подружек на одну ночь – это лучше, чем одну на все случаи жизни?
Алексе всё же было непонятно, почему он до сих пор так и не отдал своё предпочтение хотя бы одной из проходящих через его постель девушек, и теперь ей было просто необходимо знать, что могло так укоренить в нём это мнение о женщинах.
– Я не могу иметь одну на все случаи жизни. Это ниже моего достоинства.
– Что? Что ты имеешь в виду?
– Это как долгосрочный съём, в котором я не хочу принимать участия, – всё больше его лицо искажала дурная улыбка. – Все женщины подлы и продажны. И я не испытываю к ним ничего, кроме того, что испытываю…
– И чем женщины заслужили столь обидный социальный статус и столь унизительные ярлыки? – не ожидая от этого человека столько хладнокровия, спросила раскрасневшаяся Алекса.
В определённых кругах и с определёнными людьми Феликс всегда держался на высоте, весьма легко выражая свою мужественность и галантность по отношению к тем, кто находился рядом, а также безоговорочную ответственность за то, как он будет выглядеть в глазах собственных и чужих. Это просвечивалось сквозь его кожу. Приятные манеры, тактичность, не сходящая улыбка на выдающихся скулах и чары казахских и немецких кровей. И теперь такое откровение. Несмотря на то, каким истинным джентльменом он мог быть, он буквально презирал и ненавидел женщин. Поразительное притворство! Непревзойдённое лицемерие!
– И что плохого тебе сделали женщины? – не принимая такого обобщённого мнения, уязвленно спросила она.
– Алекса, ты прекрасно знаешь, что у меня уже был неудачный брак.
– У тебя был горький опыт. Но это ни в коем случае не должно стать завершающей миссией и рушить твою дальнейшую жизнь. Заблуждение и ложный путь ставить крест на себе из-за одной женщины, которая была не способна оценить тебя по достоинству.
Его глаза окутали лучики морщинок, делая их насмешливыми и блестящими.
– Это всё поэзия, Алекса, – уголок его верхней губы подпрыгнул. – Возможно, это прозвучит слишком грубо для твоих ушек, но для меня все женщины – проститутки. Единственное отличие – это уровень и категория этих женщин, которые зависят от их положения и менталитета. Есть дешёвки, которые не скрывают, что занимаются продажным сексом, а есть скрытые проститутки, которые не делают этого до того момента, пока на них не оформят пару коттеджей или спорткар.
– Весьма серьёзное заявление, – снисходительно улыбнулась Алекса, ошарашенная его мнением и столь откровенным презрением к женщинам. – Надеюсь, у тебя хватит для меня аргументов на тему столь резкого обвинения?
