– Тут без аргументов, сплошные факты. Но я не хочу углубляться в тему, в которой мы не продвинемся ни на шаг. Это на совести каждой! – от его голоса повеяло таким холодом цинизма, что Алексе стало чудовищно обидно.
Если бы она имела возможность, она бы как следует взболтнула его за воротник и вытрясала бы из него весь этот мысленный произвол и прямолинейную ошибочную теорию. Огорчённая его высказываниями и пренебрежительным мнением о женщинах, Алекса подверглась новому анализу. Но уже через секунду в его глазах вспыхнула догадка, незамедлительно разгладив эти ожесточённые морщинки, будто кто-то вколол ему укол против бешенства.
– Алекса, – он подтянул её к себе за мочку уха и без притворства посмотрел ей в глаза. – Женщины женщинами, а ты – единственное исключение из правил. Ты и сама знаешь, насколько ты особенная. И запомни, что моё мнение в целом никогда не касается тебя. Для меня ты – лучшая женщина-друг.
– Ты сейчас прямо-таки подарил мне надежду, – с нарочитым облегчением выдохнула она, чувствуя, как при этих словах её внутренняя богиня засветилась гордостью. – Только позволь с тобой не согласиться в отношении женщин хотя бы потому, что дурная слава тянется за полигамными мужчинами. Женщины и устроены как хранительницы очага, тогда как мужчина желает завоевать весь мир. А поле боя из знатных красавиц велико. Женщина в действительности, когда видит мужчину впервые, примеряет его, как потенциального мужа, а мужчина примеряет её для своей постели. Так кто же, всё-таки, больше способен на подлость? А как же тот факт, что женщинами правят сильные эмоции? Женщина мучается в любви, у неё нет логического объяснения своим чувствам, она любит без меры, и уж если она полюбила, она будет раскрывать этого мужчину и понимать, на что он способен и сколько в нём силы.
– Помани женщину куском побольше, приласкай, и она тут же перебежит в другую будку… – всё ещё стоял на своём Феликс, коснувшись ещё одного нелицеприятного сравнения.
– Я не уверена, что будка – это подходящее слово. Но в любом случае женщина предпочтёт построить новую жизнь только в том случае, если она больше не востребована и не желанна для своего возлюбленного. Перестать быть главной целью мужчины – вот самая большая утрата для женщины. Никогда женщины не будут рисковать любовью ради мелкой интрижки. Женщины – великие интриганки, но далеко не тупицы.
– Женщины – коварный и трусливый народ.
– А я бы сказала честолюбивый.
– Для меня не существует веры в женщин, как и не существует веры им самим, – равнодушно произнёс он.
– И что ты будешь с этим делать?
– Ничего! – вдруг расхохотался Феликс. – Просто ты вряд ли увидишь меня обременённым отношениями. Я скажу тебе откровенно: я никогда не полюблю ни одной женщины, ходящей по этой земле.
– Да что ты в самом деле?! – ударила она его по плечу, как товарищ товарища, одарив нежнейшей улыбкой. – И как долго ты намерен сопротивляться важнейшим человеческим инстинктам?
– Это не сопротивление… это осознание. Я однажды сильно обжёгся, Алекса, и рад тому, что сумел пережить всё, с чем столкнулся, – пояснил он, будто это его уже никак не касалось. – Я вынес из всего этого весьма неплохой урок и больше не собираюсь оставаться в дураках.
– Неужели одна непорядочная женщина так повлияла на всю твою дальнейшую жизнь и заставила думать, что любовь для дураков?
– Дураки – это те, кто, совершив ошибку, совершают её повторно. А я достаточно быстро адаптируюсь к тому, чему учит жизнь, чтобы не быть дураком. Любовь, перечеркнутая предательством, это весьма суровая штука, требующая длительной реабилитации после того, как тебе воткнули нож в спину.
– Это пустяковый отрезок твоей жизни! Сейчас всё только начинается, а ты уже запрещаешь себе быть счастливым.
– А кто тебе сказал, что я несчастлив? – его глаза иронично распахнулись.
Этот прозвучавший вопрос поставил Алексу в тупик, ведь её сформированное мнение об этом человеке плотно укоренилось в сознании – он никогда не жаловался, крайне редко говорил о том, что было, никогда не срывался в нервном исступлении. Вполне довольный жизнью холостяк, играющий по своим правилам. Но теперь, после этого разговора её внутренний демон, отвечающий за авантюрное начало, притаился, ожидая того самого времени, когда она сможет смело ткнуть пальцем в его упрямство и, глядя в его ожившие глаза, сказать одну лишь фразу: «Я же тебе говорила, что ты влюбишься, как мальчишка!».
