— У вас тоже манеры не из приятных, — сказал Пашков, только сейчас обратив внимание, что от Сайкина исходит стойкий свежий запах спиртного, а в руке он держит бутылку коньяка. — Заявляетесь к ночи, без предупреждения. Еще и подслушиваете под дверью.
— Я не подслушивал. — Сайкин освободился от пальто и снял обувь. — Надо дверь обить, а пока — полемизируйте потише. Слушайте, а вы и в своих книгах спорите сами с собой?
— У меня нет более серьезных оппонентов, чем я сам.
Пашков наблюдал, как Сайкин извлекает из кармана газету. Бросилось в глаза, что гость выглядит уставшим, а белки глаз красные, то ли с перепоя, то ли с недосыпа. Пашков провел гостя в комнату, а, вернувшись на кухню, поставил на плиту чайник, порезал колбасу и хлеб, открыл банку соленых помидоров. Когда с подносом, заставленным закуской, он вернулся в комнату, Сайкин, сидя в его кресле, читал газету. Пашкову пришлось довольствоваться стулом.
— Вот дочитываю интервью с самим собой. — Сайкин показал пальцем на газетную страницу. — Гладко написано. Белов начирикал. Знаете такого?
— Уж знаю, — отмахнулся Пашков.
— Хорошо пишет. — Сайкин одобрительно кивнул. — Оставлю вам, читайте.
— Не оставляйте, — отказался Пашков. — По мне, заборы лучше этих газет.
— Смотря на чей вкус, — дочитав, Сайкин бросил свернутую трубочкой газету на стол. — Идея материала такова: современный предприниматель должен оставаться гражданином своей страны, решать многие социальные задачи, до которых у государства пока не доходят руки. «Мы задолжали нашим старикам, общество виновато перед ними», — процитировал себя Сайкин. — Пришлось ради такого дела немного пожертвовать на благотворительность, хотя с финансами очень тяжело.
— Для чего вы все это делаете?
— Пусть думают, что я богатый. — Сайкин взял бутылку со стола. — Раз жертвую на благотворительность, значит, богатый. И еще, по некоторым соображениям, прежде всего ради личной безопасности, мне нужно сейчас быть на виду. Нужно мелькать в газетах и изрекать прописные истины, выдавая их за душевные откровения. Чем заметнее чья-то фигура, тем труднее от нее избавиться без шума.
— И дорого вы платите своему заштатному биографу? — Пашков наливался желчью.
— Не очень дорого, свой гонорар он отрабатывает с лихвой, — Сайкин наполнил рюмки. — А благотворительные деньги ко мне скоро вернутся, ну, за вычетом незначительной суммы.
— Вы действительно циничный человек или только стараетесь выглядеть таким в моих глазах?
— Сегодня у нас что, вечер вопросов и ответов? — спросил Сайкин и высоко поднял рюмку, — давайте лучше предадимся удовольствиям. — Кстати, не видел вашу новую квартиру после ремонта. С новосельем вас, Алексей Дмитриевич. Не вешайте носа, не все так плохо, как кажется.
— Да, все гораздо хуже, — продолжил Пашков и, осушив рюмку, полез вилкой за соленым помидором.
После долгого воздержания от спиртного, коньяк показался ему слишком злым. Сайкин тоже закусил помидором, похвалил соленье, сделал себе бутерброд с колбасой, съев его, сделал следующий. Он ел быстро и жадно, будто не сидел за столом, по крайней мере, сутки. Утолив первый голод, он снова наполнил рюмки и предложил тот же тост за новый дом и новое счастье в новых стенах.
Пашков подумал, что человек с таким усталым лицом может произносить веселые тосты, лишь совершая душевное насилие над собой.
Сайкин съел все бутерброды, попросил нарезать еще и сделать кофе. Пашков удалился на кухню, а когда вернулся через десять минут, Сайкин дремал в кресле, откинув голову на спинку. Услышав шаги Пашкова, открыл глаза.
— Не высыпаюсь. — Сайкин моргал глазами. — Засыпаю только под утро, а уже вставать надо.
Пашков подумал, что расстройство сна часто наблюдается у людей с нечистой совестью.
— По-моему, вы слишком много пьете последнее время, — сказал Пашков.
— Ровно столько, чтобы не сойти с ума.
Сайкин потянулся к бутылке. Он предложил тост за творческое долголетие и церемонно чокнулся с Пашковым.
— К сожалению, творческого долголетия гарантировать не могу, — ответил Пашков, поднялся и ушел в кухню за чайником и чашками.
Сайкин осоловело смотрел в окно…
Весь день он промотался по городу и области, а под вечер приехал на цементный завод. Директор завода, недавно вступивший в должность молодой мужик, видя, как люди разбегаются с предприятия в поисках денежной и перспективной работы, начал строить своими силами многоквартирный дом для наиболее нуждающихся.
На одном из московских домостроительных комбинатов на средства своего предприятия купил железобетонные конструкции, сформировал бригады монтажников и приступил к делу. Когда строительство шло к концу, а на объекте остались лишь отделочные работы, местные власти оттяпали у завода половину новых квартир для своих очередников.
