Он и сейчас до конца не понимал: почему вдруг рискнул откровенничать с тем, кого в ту минуту считал врагом, вероятно просто слишком устал от угроз, попыток открытого давления и одиночества.
- Я обеспечу любой уровень безопасности вашим близким и вам, разумеется, тоже, – мгновенно вникнув в смысл этой отчаянной фразы, ответил Серж, – к тому же, находясь с ними рядом, вам будет легче контролировать ситуацию. Все, что будет предприниматься, останется между нами. На Борзова я выйду по другому. В вашу задачу не входит - подставляться под удар.
- Вы полагаете, что после последних событий я могу довериться вашей системе? - с горечью спросил Рябинин.
Савицкий пристально посмотрел в покрасневшие от бессонных ночей глаза и побледневшее безумно усталое лицо.
- Я не прошу вас довериться системе, доверьтесь мне, - спокойно откликнулся молодой человек, - я сдержу свое слово, независимо ни от чего. Давайте сделаем так: вы даете мне свое согласие, и я прямо сейчас отвезу вас домой или куда вам будет удобно. Вы отдохнете, придете в себя, а позже получите мои инструкции.
- То есть, вы поверите мне на слово? – Рома смотрел на собеседника испытующе, ощущая как в сердце разливается иррациональная глупая надежда - выбраться из капкана, пусть и с помощью этого не похожего на своих коллег законника.
- Как и вы мне, - пожал плечами Сергей, - мне кажется, все справедливо.
- У меня будет просьба, - нерешительно начал Рябинин, - я не хочу контактировать ни с кем из вашего ведомства. Только с вами.
- Принято, - мгновенно отозвался Паладин, и на его сосредоточенно собранном лице явственно проступило облегчение.
Позже, когда они ехали по заснеженным улицам сияющего огнями Петербурга, все происшедшее представлялось Роману - порождением кошмарного сна. К сожалению, он оказался до боли реальным. Как и мужчина, с которым они заключили соглашение.
Паладин слово сдержал и продолжал сдерживать до сих пор, их альянс был не авторитарным, а скорее партнерским. Однако вчерашние события внушали тревогу. Нет, в Серже Рома теперь не сомневался, он сделает все возможное, чтобы помочь, только не нанесет ли вездесущая предательская система удар и по своему непокорному подчиненному?
- Родной, что случилось? –прозвучал совсем рядом встревоженный голос Поли, – почему ты не спишь?
- Ничего, любимая, все в порядке, - с оттенком грусти улыбнулся Рябинин.
Разумеется, ни подобный ответ, ни улыбка девушку убедить не смогли, в неровном мерцании очага она видела бледность и давящую усталость, написанную на до боли родном лице.
- Иди сюда, – протянув руку, Полина увлекла Рому к мягкому ковру с длинным ворсом, растеленному на полу у камина.
Она раскинулась перед ним, утопая в меховой бесконечности, восхитительно теплая, ласковая, желанная. Рома лег рядом, пропуская сквозь пальцы нежный каштановый шелк, он чувствовал, как медленно разжимаются тиски, сжавшие сердце, подобно действию сильного анальгетика на болевую точку.
Непослушные пальцы расстегивали пуговицы на рубашке, прикасаясь к пылающей коже и пробуждая уснувшую страсть.
- Люблю тебя, – шептали трепетные ищущие губы, прокладывая огненные дорожки поцелуев, мгновенно таящих жгучими искрами.
- Ты моя жизнь,- прошептал молодой человек – все, что у меня есть, я прошу тебя только об одном: верь мне, в той ситуации, что сейчас вокруг нас, может случится все, что угодно. Обещай мне, что будешь мне верить.
- Обещаю, – Полина посмотрела мужу прямо в глаза,- я тебе обещаю.
Серж вошел абсолютно неслышно, опустил на ковер чемодан и, скинув пиджак, бросил его на банкетку. Хорошо, что она спала, молодой человек улыбнулся, пристально глядя на миловидное личико в обрамлении золотистых локонов. Сейчас он не смог бы вразумительно объяснить ситуацию, липким маревом навалилась безумная усталость.
Паладин ненавидел это почти позабытое ощущение, больше всего на свете, состояние неуверенности. Сейчас он, как никогда, был близок к тому, чтобы оказаться лжецом и предателем. Разумеется, у него тоже имелся план, надежный процентов на шестьдесят, но этого слишком мало для каких-то гарантий.
Память услужливо вернула Савицкого на несколько лет назад, тогда он получил довольно сложное, но вполне выполнимое задание, как оказалось, лишь на первый очень поверхностный взгляд. Информация о встрече с объектом в камере предварительного заключения царапнула душу нехорошим предчувствием. А на утро, переступив ее мрачный порог, Паладин, считавший себя достаточно хладнокровным человеком, на какой-то момент утратил обычную сдержанность. Помнится, родилось очень сильное желание - придушить неудачливого коллегу, своей топорной работой не оставившего ему никаких шансов на мирный договор с посредником.
