Юлиана пересадила Никитку на диван, придвинула поближе игрушки и повернулась к Надежде Аркадьевне.
- Мне кажется, – неуверенно предположила последняя, – что ты напрасно волнуешься, Полина очень часто забывает этот ночник включенным. При дневном свете плохо видно, что он горит. А тем более она собиралась в спешке.
- Это возможно, - согласно кивнула девушка, - но Серж дал вполне конкретные инструкции: не игнорировать никакую странность, пусть и самую обыденную. И потом, почему так долго лаяла Лэсси?
- Ночью была гроза, она тревожит Лэсси всегда, единственное, что меня удивляет, так это отключение электричества. Во всем доме и во дворе тоже недавно меняли проводку, что с ней могло произойти?
- Артем считает, что всему виной ливень, - задумчиво ответила Юля, - монтер его версию подтвердил.
- В таком случае у нас нет причин им не верить, - облегченно констатировала Надежда, - не будем впадать в панику на пустом месте и беспокоить Сержа без надобности.
- Тема уже связался с его человеком, в данный момент он за пределами города, но ближе к обеду будет у нас.
- И разумеется решит, что мы пара вздорных особ, волнующихся из-за несущественных пустяков, - пожала плечами Надежда Аркадьевна.
Юлиана невесело улыбнулась:
- В подобных делах не бывает мелочей.
Серж остановился напротив невысокого полноватого человека, в неброском, но очевидно очень дорогом, костюме песочного оттенка. Получив смс от Маши, он, не теряя времени, прошел через смежный с банкетным залом коридор, ведущий в небольшой уютный салон. Обстановка комнаты была самой что ни на есть обыденной: низкий стол из орехового дерева, два кожаных кресла и такой же диван, рядом с ним приютился стеклянный шахматный столик. Приглушенное освещение делало атмосферу мягче, располагая к неторопливой беседе. Собеседник слегка кивнул, приглашая присесть и негромко обратился к замершему у дверей помощнику:
- Николай, бутылку Хеннесси и мою « табакерку».
Серж едва заметно улыбнулся, его визави ответил испытующим взглядом.
- Твои вкусы все те же, Паладин?
- В этом мы всегда были схожи, "Гуркха" это скорее традиция, чем привычка, - мягко отозвался Савицкий.
- Я не изменяю своему "Черному дракону", - согласно кивнул собеседник.
Из-за парчовой тяжелой занавеси материализовался официант, быстро поставил на стол серебряный поднос, с двумя чашечками черного кофе, пузатую ребристую бутылку, по центру коей значилась знакомая гравировка изготовителя, два бокала в стиле «тюльпан», блюдце с черным крафтовым шоколадом и открытую кожаную коробку, в которой на слоях из оранжевого бархата покоились великолепные тонкие сигары, упакованные в матовые трубочки.
- Можешь идти и проследи, чтобы нас не беспокоили, - чуть резковато бросил мужчина.
Николай кивнул в знак согласия и скрылся за мягкими складками портьеры.
- Соffe cognac cigar, так, кажется, говорят в Европе, правило трех "С" - единственное из немногих, что мне нравится соблюдать.
Паладин протянул руку к чашке, окуная губы в густоватую терпкую жидкость и попутно пытаясь собраться с мыслями. Тот, к кому он решил обратиться за помощью, тоже молчал, смакуя свой обжигающий кофе. Затем настала очередь коньяка, а на последок остался поистине неповторимый чуть горьковатый вкус и аромат "Гуркха".
Табачный дым окутал комнату сизыми волнами, навевая обманчивую расслабленность. Серж успел полностью овладеть собой, его непроницаемо искрящийся взгляд останавливался на старом знаком со спокойным вниманием.
- Ты преуспел в своих давних умениях, - чуть усмехнулся мужчина, - я все также не могу угадать твоих мыслей.
- Я размышляю над вашим предложением, – мягко пояснил Серж.
- Вот как? - низкий глубокий голос рассыпался по комнате тягучими нотами, - это приятно меня удивит, а еще мне бы хотелось: чтобы ты не лишал меня удовольствия отыграться, я знаешь ли не люблю ходить в должниках, ты один рискнул быть исключением.
- Партию? – Палладин выразительно приподнял бровь в сторону янтарных фигур, замерших на крупных красивых клетках.
- Сначала расчет за прошлую, и на этот раз у тебя выбора нет, - жестко возвразили в ответ.
Серж вынул из кармана пиджака маленький треугольный листок, на котором было написано всего два слова и протянул его сидящему напротив человеку. Тот лишь окинул записку небрежным взором, однако в надменном самоуверенном профиле что-то неуловимо изменилось.
- И мы в окончательном расчете, – медленно выговорил Савицкий.
Мужчина молчал, сверля Сержа тяжелым задумчивым взором, затем пододвинул чуть ближе шахматный столик, стоящий на небольших колесиках, и развернул доску, предоставив белую флотилию Паладину.
В глубине души Сергей испытал огромное облегчение, но внешне это никак не выражалось.
- Вариант непростой, Паладин, - наконец отозвался его оппонент, - шахматный проигрыш здесь не кроет, но Божена - дело другое. Я принимаю твой расчет.
- Как она? - поневоле вырвалось у Савицкого.
- Выросла. Ты бы ее не узнал.
- Время… - короткое слово упало в безликую тишину салона.
