Тут то Серж окончательно понял: почему Ермаков выдернул его с другого, казалась, более важного задания, прямо посередине процесса, чего раньше никогда не бывало. Олег Валерьевич, сумевший вмешаться в ход дела в последний момент и перехватить инициативу, сознавал, что начало безнадежно испорчено. Но у него оставалась надежда: Паладин, не похожий ни на кого из его людей, его грозное тайное оружие, обладал магнетическим даром убеждения. При этом он никогда не позволял себе поддаваться злости и использовать грубую провокацию.
Ставка сыграла. Савицкий с Рябининым договорился. Но Боже мой, как же он был зол, когда на следующий день пришел в кабинет шефа. Нет, разумеется, он не кричал и не выражал открытого недовольства, только взгляд потемнел, как океан, пораженный внезапным штормом. Ермаков опасался отказа. Коллеги допустили роковой промах, а отвечать за него придется тому, кто сейчас брал удар на себя, то есть никому иному, как Сержу. Но Паладин остался в игре. Олег Валерьевич абсолютно уверился: сделал он это исключительно по собственным соображениям. И был совершенно прав.
Чем больше Серж узнавал своего невольного партнера, чем больше они сближались под влиянием разных обстоятельств, тем сильнее он рисковал провалить операцию. Холодная голова, отсутствие эмоций, жесткие решения - вот что могло гарантировать успех. Но Савицкий не пытался врать самому себе, все изменилось, решительно и необратимо. А вместе с этими переменами он стал уязвим. Сейчас это имело особенно большое значение, ему предстояла встреча с человеком из прошлого. Человеком осторожным и смертельно опасным. Он не боялся за себя, его специальность допускала любые риски. Маша, Рома, Полина, вот кто его по настоящему беспокоил, их судьбы стояли на кону.
- Все, правда, настолько плохо? – голос Маши прорезал сонную тишину, Серж не сразу сообразил: о чем она говорит, задумавшись, он не заметил, что девушка давно проснулась и смотрит на него знакомым проницательным взглядом.
- Нет, - как можно более спокойно откликнулся он, - ничего, что нельзя было бы исправить.
Мария качнула головой, всего секунду назад она видела на лице Сержа усталую озабоченность, сейчас он смотрел совершенно бесстрастно.
- Со мной не надо этого, Серж, - тихо попросила она, - можешь не объяснять, но пусть будет так, как есть.
- Прости, - слабо выдохнул Савицкий - привычка.
- Чем я могу тебе помочь? - Маша внимательно посмотрела на любимого.
- Завтра вечером я все объясню, - Сергей вернул ей потеплевший искренний взгляд.
- Тогда оставим все проблемы до завтра, – пересев к нему на кровать, шепнула Маша, – помнишь, как во время тех жарких итальянских сиест.
- Когда мы возвратились из Пьемонта, ты сказала: что не желаешь вспоминать ни минуты из того времени, что красивые сны делают жизнь слишком горькой, - отстранено заметил Паладин.
Маша на мгновение замерла, она не предполагала, что Серж дословно помнит эту резкую фразу, она бросила ее в сердцах, в аэропорту, когда любимый объявил ей: что, не дожидаясь полного восстановления, отправляется на очередное задание. Не могла Ольшанская, к ее счастью, знать и того, что вернется он к ней лишь через три бесконечно мучительных года.
- Я хотела… хотела тебя остановить, но понимала: что это невозможно. Мне было тогда так больно и страшно, я поступила эгоистично, думала: может быть, ты тоже почувствуешь эту опустошенность. Но хуже всего было потом, я уже не могла вернуть назад своих слов и не могла объяснить тебе ничего. Мне столько ночей подряд снился тот разговор, я каждый раз пыталась поступить по другому, но ты все равно уходил. А я просыпалась….
- У меня тогда не было выбора, – помолчав, отозвался Серж, – впервые за все годы работы. Это не оправдание, знаю.
- Оправдания мне не нужны, мне необходим ты. И если ты снова исчезнешь… - в глазах девушки расстилалось тоскливое ненастье.
- Нет, – Серж коснулся ладонью ее губ, – не исчезну, если на то не будет совсем других причин.
Маша опустила глаза, пытаясь скрыть обжегшие ресницы слезы, она отлично понимала: какие причины имел в виду Серж. Губы молодого человека приблизились к ее приоткрытым губам осторожно, словно спрашивая разрешения на прикосновение. Девушка подняла голову и встретилась с ним взглядом.
- Я не отдам тебя никаким причинам, – тихие слова прозвучали, как заклинание, – не отдам твоей работе, твоему вездесущему шефу, не отдам никому. Ты только мой.
Серж загадочно тепло улыбнулся и, откинувшись на подушки позади, едва коснулся ее пальцев.
- Тогда владей, любимая – с затаенной лаской в голосе хрипло произнес он.
Во взоре девушки заплясали солнечные искры, она неторопливо подалась вперед, медленно приближаясь. Серж не сделал ни единого движения, он просто ждал, когда манящие губы окажутся в желанных пределах. Потом резко перехватил инициативу, опрокидывая девушку на постель и осыпая ее лицо дождем опьяняющих поцелуев. Но спустя несколько минут Маша вновь оказалась сверху, ощущение было непривычным, оттого в руках появилась странная робость.
