Мила стала на неделе частенько забегать к госпоже Ханне по вечерам, в те дни, когда не нужно было крутить новую порцию помазушки: теперь сало мы солили дважды в неделю, но, похоже, скоро перейдём на один раз. Просто я по случаю наткнулась на огромных размеров медную кастрюлю, чуть поцарапанную, но вполне пригодную для наших целей. В ней удобно будет замешивать помазушку со всеми ингредиентами и только потом раскладывать её на ежедневные порции. В общем, мой быт всё время слегка менялся в лучшую сторону, и я понимала, что в этом есть приличная заслуга Милы. Поэтому, когда она захотела поговорить, я отложила все дела.
-- …я бы и не посмотрела, что пожилой он. Сам из себя деликатный весь, как господин какой, а только руки-то у него рабочие. А о прошлый год, как пожар был по весне, так он без своего жилья и остался. А только даже вот на эстоль… – она показала расстояние между большим и указательным пальцем примерно в полсантиметра, – даже на эстоль сивухой от него не пахнет! Конечно, одет убогонько: всё штопаное-перештопанное. А только и рубаха чистая, и под ногтями никакой грязи. Аккуратный, в общем, дяденька. Оно, конечно, вам самой решать. А только я бы к нему присмотрелась.
-- Мила, а где же он живет?
-- Дочь у него взрослая, взамуже. Она-то его приняла на постой, а только зять евонный сильно недоволен. Хоть и платят ему за место, а всё норовит задеть да обидеть. Не подумайте худого, госпожа, Огден-то мне не жалился, а только я и сама кой-чего разумею. Я его напрямки спросила, тут уж пришлось ответить. Он-то мне и не расписывал больно, а только ведь я тоже соображение имею! Ежли мужик вздыхает да глаза отводит, верная примета, что обидно ему там!
Мэтр Огден Беккер оказался невысоким, крепким ещё мужчиной лет сорока пяти. Всё было ровно так, как говорила Мила. Мэтр держал маленькую семейную пекарню-лавку, где торговал булочками и пирогами вместе со своим сыном. Хлеб они не пекли, так как именно хлебом торговали соседи, однако сладкой выпечки и различных начинок делали много.
Сын с невесткой погибли в прошлогоднем пожаре, который выжег целый квартал на окраине. Я, разумеется, про этот пожар знать просто не могла: он произошёл ещё до того, как я появилась в этом мире. Мэтра пока приютили дочь с зятем. Но и тут Мила оказалась права: там, в чужом доме, бывшему пекарю было сильно неуютно. Он искал себе место с проживанием. Мила, как ни странно, готова была потесниться.
-- Оно, хозяйка, может, и не больно удобственно, а только ежли шторочку натянуть простенькую, то и места для дядьки Огдена найдется. А вдвох-то нам завсегда работать проще будет. Случись отлучится по надобности – есть кому и за товаром присмотреть. Признаться, не больно я местным торговцам доверяю. Вроде как – улыбаются в лицо, а вроде как – и терпеть не могут меня.
Сам мэтр скромно молчал, сидя у меня на кухне. Чувствовалось, что он испытывает неловкость от своего бедственного положения: правой ногой мэтр неловко прикрывал носок левого сапога, который отчетливо «просил каши». При этом оба сапога явно с утра были начищены ваксой, так как голенища все еще блестели, несмотря на забрызганный грязью низ обуви.
-- Не больно я понял, госпожа Рэйт, как этой вашей штукой торговать. Ежли внутри фарш, так это пирог получается?
-- Нет, мэтр, это не пирог. Это булочка, которую вы разрежете пополам и внутрь положите котлету, маринованный лук и соленый огурчик, а сбоку в прорези польете соусом. Если захотите, я вам все покажу и научу, как собирать такую порцию. Но вот что делать с вашим жильем…
Мэтр Огден вздохнул и уткнулся взглядом в чашку. А Мила, не желая показывать излишнюю заинтересованность в этом вопросе, подхватилась долить всем чаю. Видя моё нежелание поселять в доме ещё и чужого мужчину, она, глубоко вздохнув и сложив руки поверх могучей груди, спросила:
-- А может, госпожа Ханна захочет комнатку сдать? А что? Ейна половина эвон какая здоровая, а она, почитай, всё время только в кухне и бывает. Комнаты-то зазря и пропадают. А так – и ей деньга малая, да и не стеснит её сосед нисколь.
Почему я не подумала об этом раньше, не знаю. Но мысль показалась мне настолько здравой, что я тут же встала и попросила Милу:
-- Я к соседке схожу, а ты посиди пока с мэтром. Булочек еще достань к столу. Я быстро…
Сегодня госпожа Ханна была почему-то не в настроении. Я видела её только вчера утром, когда заносила ей порцию пирожков: на выходных мы с Милой пекли сдобу с изюмом и курагой.
-- Заваришь чайку, Элли? Что-то я сегодня вовсе расхандрилась… И спина ноет, – она поморщилась и потерла поясницу, обвязанную толстым шерстяным платком прямо поверх платья. – Да и ты совсем редко заходить стала. Даже малышей не приводила уже три дня.
-- Вам просто скучно одной, госпожа Ханна, – осторожно начала я подбираться к нужной теме. – Вы бы подумали, да может, и сдали бы комнату. Будет постоялец, будет с кем словом перемолвиться, с кем чайку попить.