-- Я бы, может, и пустила на постой, да где ж возьмёшь-то надёжного человека? Я уж и то думала, – со вздохом призналась госпожа Ханна, – позвать твою Милу ко мне жить за бесплатно. Славная она у тебя девушка: и рассудительная, и работящая. Да ведь я понимаю, милая, что тебе-то она не для развлечения, а для работы…
Госпожа Ханна помолчала, отхлебнула чаю и, очевидно, всё ещё обдумывая мысль о квартирантах, продолжила:
-- Соседи так и вовсе перестали в гости заглядывать. Что я им? Просто старуха скучная... Раньше, когда у госпожи Лорен девочки маленькие были, она их изредка приводила на день. А сейчас что… Обе выросли уже, скоро и младшую замуж отдадут. А квартиранта пускать мне боязно, Элли. Ну, как лихой человек попадётся? Разве ж я с таким справлюсь? Мне ведь, случись что, самой-то даже и не выгнать будет. Я ведь, Элли, до участка сама теперь и не дойду.
Участком здесь называли местное отделение полиции. На Стоке полицейские появлялись не чаще раза в неделю, но ни в какие дела не лезли, а сразу шли в контору мэтра Купера. Однако ни о случаях воровства, ни о каких-то нападениях сплетен не было: мэтр Купер бдительно следил за порядком. Все местные маргиналы знали, что случись какое происшествие, охрана мэтра церемониться не станет.
Такие истории, как нападение на меня возле Стока – большая редкость. Думаю, мэтр благоволил мне ещё и потому, что о тех самых налётчиках я никому и ничего не рассказывала. Сперва мне было просто не до того: я училась работать. А потом уже и поняла, что с соседями по рынку лучше никаких личных бесед не вести. Так что мне та история, пожалуй, обернулась некой репутационной прибылью.
-- А что, госпожа Ханна, если я вам квартиранта предложу? Мне ведь и ещё один продавец требуется, а поселить-то его и некуда. К Миле в маленькую комнату, неудобно. Все же неприлично будет, если там просто шторку повесить. А мэтр Огден кажется мне мужчиной спокойным и непьющим. А если уж случится что, так я лично помогу его выселить. Конечно, знаю я его мало. Но была бы у меня комнатка лишняя, я бы рискнула. Кухня у вас большая. Если он себе после работы кастрюлю супа сварить надумает, сильно вам не помешает. А так: и вам какая-то монетка падать будет. И ему удобно: с утра за товаром не бегать.
Надо сказать, что уговаривать госпожу Хансен слишком долго мне не пришлось. Похоже, ей действительно было слишком тоскливо по вечерам. А я не могла ходить к ней каждый день, потому что вечером всегда была какая-то работа: помыть посуду после ужина и начистить чеснока для Милы, что-то постирать или протереть полы, пока дети спят. С бумагами и расчетами посидеть и убедиться лишний раз, что дела налаживаются и даже при зарплате продавцу у меня остается очень хороший плюс.
Через десять минут несколько смущенный мэтр Огден рассказывал госпоже Ханне:
-- …вот так вот… А как сына-то с невесткой похоронил, стал себе работу искать. Не сидеть же на шее у зятя. А только, сами понимаете, почтенная госпожа, на таких местах или сыновья работают и с улицы людей не берут, или же работники, в ученики взятые. Так это сызмальства начинать нужно, а мне-то куда… – он расстроенно махнул рукой и добавил: – Я уж никакой работой не брезгую. И носить господам с рынка тяжести помогал, и при конюшне, бывает, работа находится. Только ведь всё не постоянное это. И заработок: какой день густо, а какой пусто. Да я уже и возрастом не тот, чтоб по улице бегать. А ежели вы дорого не запросите, я вам в доме завсегда помочь смогу. Так-то я еще крепкий вполне. Опять же, пироги печь умею знатные, – чуть смущенно улыбнулся он.
Вечером мэтр Огден перенес своё имущество в половину дома госпожи Ханны. Вещей оказалось настолько мало, что я поразмышляла о необходимости нормальной одежды для будущего продавца. Не должен человек за прилавком выглядеть голодным или нищим. И ведь он не последний наемный работник. Значит, нужно придумать что-то вроде формы, которую легко стирать будет. Где бы ещё на всё это время взять?!
Размеры багажа, который мэтр Огден должен был носить с собой на Сток ежедневно, оказались слишком велики.
Булочки, чтобы не смялись, требовали отдельной большая кастрюли. Два соуса – с чесноком и простой – нуждались каждый в своей посудине. Котлеты – ещё одна большая кастрюля, маринованный лук – кастрюлька, тонко нарезанные огурцы – следующая кастрюлька.
Если по весу все это не так и тяжело, вполне можно было поднять и унести, то объемы оказались слишком велики. Здесь, в этом мире, не было удобных и легких пластиковых контейнеров с плотными крышками, под которые можно было бы сшить специальную сумку, компактно размещая в ней необходимое.
Ежедневно самой ходить на рынок с утра, чтобы помочь дотащить хоть часть товара – тоже не выход. Да и груз Милы, несмотря на всю её силушку, стал слишком уж велик. Теперь ей тоже приходилось возвращаться в пекарню за дополнительной порцией буханок чёрного хлеба. Выход нашелся, хотя и не сразу.