День был достаточно теплый, поэтому на Сток я отправилась без своей ужасной дохи. Пусть платье, которое мы сшили с госпожой Ханной, и не было модным или роскошным, но всё же в этом наряде я выглядела как обеспеченная горожанка, а не как сельская жительница. Тем более, что сегодня утром я потратила лишние двадцать минут на причёску и первый раз за всё время уложила волосы в аккуратную «улитку». Да, эта зима была чудовищно тяжёлой. Но сейчас я невольно улыбалась своему отражению, понимая, что мы с детьми перешагнули на новую социальную ступеньку.
***
Мэтр Купер действительно нашёл мне двух человек, но это была весьма странная пара.
-- Вы уверены, мэтр, что он сможет торговать?
-- Сам не сможет, а вот матушка его женщина бойкая и ни одного покупателя не упустит. Не смотри, что она уже немолодая. Тётка она ещё вполне крепкая.
Женщина пусть и была в возрасте, но действительно выглядела достаточно крепкой особой. А вот её сын, верзила, на голову выше матери и с явными следами слабоумия на лице, робко прятался у неё за спиной. Парень был ростом почти с Милу, и годов ему было точно больше двадцати.
-- В общем, ты, барышня Рэйт, ступай и поговори с ними. А у меня ещё дела, – мэтр Купер подвинул к себе свою книгу и занялся какими-то подсчетами, бросив на меня искоса весьма ехидный, как мне показалось, взгляд.
Парочка, мать и сын всё это время молчали. Заговорила женщина, только когда мы вышли на крыльцо.
-- Вы, хозяйка, не сомневайтесь. Эйнс у меня парень спокойный, да и силушкой его Господь не обидел. Одного я его дома оставить не могу, но мальчик он послушный и всегда рад мне помочь.
Честно говоря, я не очень понимала странный выбор хозяина Стока. Он сам вызвался найти мне работника, даже двух. А вместо этого предлагает взять на работу такую странную пару. Интересно, зачем ему это нужно? Женщину звали Хейзел. Жильё у неё было свое, а работала она раньше в мясной лавке. Работала до тех пор, пока хозяин не помер от грудной жабы* и наследники лавку продали.
-- Новый-то хозяин так мне прямо и сказал, что старая кочерыжка ему за прилавком не надобна, а возьмёт он ладную и сдобную девку. Ну что ж, пущай поищет, – пренебрежительно фыркнула Хейзел и пояснила: – Так-то со мной завсегда Эйнс ходил на работу. Он и кусок мог отрубать, какой надобно, и разгрузить-погрузить. Много ли ему ладная девка погрузит, вот уж не знаю! – она поджала губы, всем своим видом выражая недоверие будущей продавщице.
А я так и стояла, не слишком понимая, что с ними делать. Видя моё замешательство, Хейзел приступила к делу:
-- Вы, хозяйка, в каком месте точку новую открывать будете? И чем торговать?
-- Торговать нужно бутербродами – хлеб с салом. Стоять подальше от Милы. Мэтр Купер точку выделил аж на другом конце Стока. Только вот я рассчитывала, что продавец сам будет сало для себя прокручивать. И не очень уверена, что у вас сил хватит.
-- Ой! – небрежно отмахнулась Хейзел. – Вот чего-чего, а силушки-то у Эйнса немерено. Так что уж вы мне покажите, в каком месте торговать, да для чего вам сила нужна. Ещё скажите, сколь платить станете. А там уж я и сама разберусь.
Мы медленно шли по рынку, и я пыталась уложить у себя в голове всю эту ситуацию: только что я наняла на работу пробивную женщину и слабоумного парня. Тихо, чтобы Эйнс, идущий в паре шагов сзади, нас не слышал, я спросила:
-- Он совсем у вас не разговаривает?
-- Это отчего же вы так решили?! Очень даже разговаривает! – возмущённо ответила Хейзел, а потому уже тише добавила: - Стеснительный он у меня очень. Познакомитесь поближе, тогда и заговорит.
Пустую точку я им показала. И мы направились ко мне домой, чтобы я могла показать мясорубку. Хейзел внимательно осмотрела кухню, делая для себя какие-то выводы, и одобрительно кивнула. Её сын все ещё стоял на пороге, так и не рискуя войти. Стоял до тех пор, пока я не собрала из сохнущих на полотенце частей мясорубку и не крутанула ручку. Никогда бы не подумала, что такой простой предмет может вызвать столько восторга и восхищения. Эйнс вцепился в рукоятку так, что было понятно: теперь никто не отберёт.
Надо сказать, что в его обществе я чувствовала себя несколько неловко. И потому обращалась не к нему самому, а к его матери:
-- Хейзел, скажите сыну, что сперва нужно вымыть руки с мылом.
Она посмотрела на меня с легким недоумением и скомандовала:
-- Сынок, ступай, помой руки.
Парень бросил рукоятку мясорубки, удивлённо посмотрел на свои ладони и показал матери. Она чуть нахмурилась, погрозила ему пальцем и повторила:
-- Ступай, вымой руки с мылом.
Он вздохнул и отправился к крану, где я уже открыла воду. Руки он мыл тщательно, намыливая почти до локтя, как хирург перед операцией. Но всё время оборачивался в сторону мясорубки, как будто опасаясь, что она исчезнет.