— Чтобы изменить что-то вам нужно восстать и силой заставить совет освободить нас.
— Устроить восстание и свергнуть правительство? Всё это чушь и я никогда не пойду на это, — отрезал я и больше мы никогда об этом не говорили.
Прошло еще немного времени. Однажды мне пришлось заехать к себе в лабораторию вместе с Саммиратом. Мы спустились вниз, к клеткам с новыми видами. Увидев меня, животные пришли в неистовый восторг, впрочем, как и всегда. Я протягивал руки в клетки и гладил их. Многие с виду они были ужасны, но так любили меня, что об их ужасном виде я совсем и не думал.
Вдруг в клетках поднялся вой. В первый момент я не понял, что с ними такое. Глаза животных превратились в узкие щели, некоторые бросались на прутья своих клеток и лязгали зубами, словно бешеные. Сперва я не понял, что происходит, но тут кто-то закричал, что в помещении эльф. Я обернулся и увидел Саммирата. Бледный, как полотно, он стоял у стены с папкой в руках и не мог сдвинуться с места. Как назло одна из клеток была открыта и огромный волкопес сумел выбраться наружу. Чудом в тот день Саммират избежал гибели. Домой мы вернулись вместе, он был бледен и едва мог идти.
Мой отец в тот день заехал ко мне в гости и увидев полуобморочного Саммирата спросил, что с ним. Я рассказал, что случилось, но отец не выразил сочувствия, наоборот, рассмеялся и сказал, что мы достигли больших успехов. Саммират побледнел еще больше. Я видел, что глаза его сузились и над губой выступили капли пота. Я испугался, что он скажет, или сделает что-то не то и приказал ему уйти, а потом попенял отцу на его поведение. Но отец лишь отмахнулся. В его представлении он не сделал ничего плохого.
— Как можно задеть чувства того, у кого их нет? — ответил он и я решил, что объяснять ему что-то нет смысла. Позже, когда отец уехал к себе, я зашел к другу в комнату. Саммират лежал, отвернувшись лицом к стене. Я спросил, что с ним и он ответил:
— О чем вы спрашиваете, мой господин? Как можно задеть чувства того, у кого их нет?
Я понял, что он слышал слова отца и они его задели. Я хотел утешить его, но Саммират, всегда тихий и спокойный, сказал, что я даже не попытался его защитить, не возразил.
Я говорил ему, что это было бы бесполезно, отец никогда не изменит своего мнения, но есть и другие, такие как я.
В ответ он закричал, что я лишь притворяюсь другом, а сам выращиваю чудовищ, которые будут терзать его и таких как он. Тогда я ушел из комнаты, потому, что в чем-то он был прав, и мне нечего было ему сказать.
