С того дня наши отношения изменились и хоть внешне все было по-прежнему, но я чувствовал, что нет уже прежней непринужденности и откровенности.
Впрочем, я мало думал тогда о Саммирате, то время я влюбился. Любовь пришла ко мне, как ураган, перевернула все с ног на голову. Я стал совсем другим.
Ее звали Нина и она… она была человеком. Вот в чем был весь ужас нашего положения. Это была та самая девушка из Галаша, которую я встретил в доме старосты.
Я нашел ее сразу после возвращения из поездки и попросил прощения за то, что забрал из дома. Так мы начали общаться и сперва я мало думал о ней, но потом понял, что никогда еще не встречал такой чистоты, такой красоты внешней и внутренней. И вдруг, после всего, что я сделал, она вдруг ответила мне любовью. С того дня я был счастлив.
Когда первый пыл прошед, я задумался, как нам быть. Подобные связи, между нами и людьми, или эльфами были запрещены. Конечно многие нарушали запрет и сожительствовали с рабынями, в городе смотрели на это сквозь пальцы.
Но я-0то не хотел держать ее как наложницу! Я хотел, чтобы Нина стала моей женой. Что мне было делать?
Прошло пол года, а я так и не знал, как поступить и не решился заговорить с отцом об этом. Я знал, что это ничем хорошим не закончится.
Однажды мы с Ниной поехали в Фешети, городок неподалеку от Галаша. Я одел на себя прибор, меняющий внешность и жители городка видели перед собой такого же человека, как и они сами.
Там, в Фешети мы и обвенчались в маленькой церкви. Я сказал, что я кузнец из соседней деревни.
Именно в то время мое мнение о людях окончательно изменилось. Когда они видели во мне человека, а не мурака, то они вели себя совсем иначе. Они искренне смеялись, говорили то, что лежит на сердце, и в них не было ничего тупого или грязного.
Нина сказала, что теперь душа ее спокойна, она живет не во грехе, так что пусть все идет, как идет, будем скрываться. Но меня мучила эта ситуация, я строил тысячи планов в голове, но ни один из них не был хорош.
О том что происходит между мной и Ниной, конечно знал и Саммират. Иногда я говорил с ним об этом. Ведь кроме него мне и поговорить-то было не с кем. Он слушал меня, но ничем помочь конечно же не мог. И иногда мне казалось, что он презирает меня за то, что я не могу устроить свою жизнь так, как хочу, отстоять свою жену.
