Заброшка полностью

Мимолетный диалог, как перекрестный обстрел бабочками, унес меня в незапамятные времена, когда пропущенная станция метро казалась нерешаемой загадкой демиурга, испанское солнце – самым знойным, а флирт в кустах аномального шиповника – отполированным счастьем.

Я тогда не была обмолочена, обтесана шипастым дверным косяком выхода из Страны Чудес, не была ослеплена вымышленным величием Инития, предана Агентством Иномирной Недвижимости, влюблена до терминуса и сотню раз обманута на пути к истине. Вереница похожих друг на друга дней в родном мире и на земле длинношеих дали всходам моей любви созреть, чтобы приз в конце дороги получила настоящая победительница. Обновленная и подготовленная Вера Беляева – не апатичная торговка и не хохочущая до колик овечка на скотобойне Дайеса Лебье. Достигшая дна Вера Беляева, сумевшая взмыть так высоко, что падать уже не больно, а экстатически сладко.

О моей задумчивости свидетельствовал застывший взгляд. Ян уловил настроение и поспешил его разбить, как делал всегда. Он бесстыдно подобрался ко мне и обдал ухо горячим дыханием:

– Нас похитили.

– Что? – я резко повернула голову, из-за чего мы едва не соприкоснулись носами.

Лектика бухнула на землю – если б не своевременно выставленная рука Яна, я бы получила травму. Снаружи раздался лязг металла и звон цепей. У меня екнуло сердце.

– Выходи и предстань перед нами, царь лацийский.

Бог пожал плечами с легкой улыбкой и принялся выходить, согнувшись в три погибели. Я поползла следом. Вот чего он так безмятежен? Ну да, похищение власть имущего – это ведь досадная ситуация, как опоздание на электричку.

Нас обступил глухой лес. Среди раскидистых дубов и сосен необычной формы не просачивался солнечный свет. Я заныкалась за широкой спиной Яна, который стоял, подняв открытые ладони, пока ему в грудь упиралось пять острых наконечников. Копья держали закованные в панцири мужчины в шлемах, до боли напоминавшие воинов, что сопровождали царя Мезенция.

Ян жеманно вздохнул и обратился к этрускам:

– Ваш царь выйдет на аудиенцию или его жалкая задница примерзла ко льдине?

– Что?! – взорвался воин посередине, с шрамом на пол-рожи. Главарь.

– Я сказал, – с расстановкой повторил Ян, – ваш царь выйдет на аудиенцию или его жалкая задница примерзла ко льдине?

«Началось», – подумала я, надув щеки и медленно выдохнув.

– За Этрурию! За царя! – воскликнул бородатый, и хор подхватил.

Ян сориентировался первым – схватив копье под наконечником, дернул на себя, повалив воина со шрамом. Бог успел ловко переступить, чтобы избежать падения на него, а затем выключил врага поставленным ударом. Я отошла в сторонку. К царю кинулись те, кого не задело падение среднего, и Ян выхватил копье у громогласного бородача, оттолкнув ногой в живот, а третьему зарядил древком промеж глаз.

Четвертому, некрупному и юркому, удалось увернуться от двух выпадов Яна благодаря страховавшему пятому, и оба завалили его, накинулись сверху. Я не переживала – в конце концов видела его сцену каскадера на пиру.

– Да вы просто обнаглевшие ублюдки, – с усмешкой прошептал Ян и, взяв голову одного в захват, перевернул и бросил на землю.

Что-то хрустнуло, и вопль этруска возвестил, что у него перелом. Царь толкнул локтем в бок последнего копейщика и, крутанув в воздухе подобранным оружием, нацелился на него.

– Пощади! – взмолился этруск. – У меня есть ценная информация, кто нанял нас!

– Прости, но… – вновь в глазах Яна не было ни единого блеска души, – жажда крови сильнее любопытства.

– Не убивай! – вмешалась я.

Ян моментально вернулся в норму и уставился на меня широко распахнутыми глазами. Мое сердце выплясывало чечетку на раскаленных углях. И я допустила промашку.

– Берегись! – крикнула я, но поздно.

Этруск, сообразив, одним рывком дернул копьем, но Ян парировал удар, надавил, и в кусты отлетели оба оружия. Бог с размаху стукнул пятого, лишив его сознания, и отряхнул руки.

– И что это было? – улыбнулся он, надвигаясь на меня. Я не отошла, даже когда Янус не оставил между нами дистанции на дыхание. – Печешься о моей душе?

– Люди слабее тебя. Будь снисходительным. – Я задрала голову, чтобы видеть его лицо, похожее на расписную африканскую маску для кровавых ритуалов.

Ян присвистнул моей смелости. Он коснулся моих волос, я вздрогнула, но лишь плотнее свела брови к переносице. Ласково заправив волосы мне за ухо, бог очертил мой висок и скулы пальцем, подхватил под подбородок и, склонившись гаргульей, прошептал на ухо:

– Крошечная мышка учит ястреба охоте? Ты не боишься, что я пощажу людей и переключусь на «ищущих себя» миссионерок?

– Это угроза?

– Будешь стоять между мной и голодом, я предпочту легкий перекус. – Моей ушной раковины коснулось что-то горячее и влажное. Он что… облизнул меня?! Ян хлопнул меня между лопаток и отстранился с надменным смешком: – Не дергайся ты так. Я пошутил.

– Животик надорвешь, – парировала я, скрыв дрожь в голосе. – Если ты за всеми девушками так ухаживаешь, становится ясно, почему ты до сих пор холост.

Ян проморгался сине-голубыми очами «мистера невинности»: