Между Фуриной и Яном что-то произошло. Предположительно, Ян узнал о том, что Агентство уничтожило родной мир подруги, а ее сестра пересекла терминус – и из желания восстановить справедливость переоделся в форму ликвидатора. Только ли за этим? Или же было нечто большее?
Я потерла виски. Потом. Все потом. Важнее было – кому понадобилось убить бога времени? Он был силен, с редкой способностью. Только одному из живущих в Лации под силу такое.
– Яна периодически перекрывает, и в нем просыпается некто охотливый до кровопролития, – нехотя сообщила я. – Демиург способен убить бога. Антидемиург тоже, выходит.
– Подожди. – Взор Кощея остановился на трупе. Он обхватил лысую голову и осторожно повернул набок. – А вот и разрешение дилеммы.
Подойдя, я разглядела блеклый шрамик на заушной косточке в виде точки, вписанной в круг. Сатурн – макет загадочного мастера? Но как же он провернул фокус с перемоткой времени? Или…
– Это Консьерж, – сама не верила сказанному. – Кому под силу создавать макетов и чудиков-хранителей по образу и подобию реальных богов?
– Как был создан Пятый консьерж в моем облике…
Я кивнула:
– Нет сомнений, за всем стоит Джа-и. До сих пор не могу вкурить, что не так с этим мужиком. Впрочем, – ухмыльнулась и разложила на земле украденную из дворца карту, – можем наведаться в гости и спросить у него сами.
Чернобог бесшумно подобрался и склонился над картой. Он извлек клинок и обвел острием участок вокруг символа:
– Это дворец.
– Я была во многих помещениях. Не похоже, что где-то лаборатория Франкенштейна.
– Не понял, что за Франкенштейн.
– Проехали, – вздохнула я. – В общем, во дворце нет ничего сверхъестественного.
– Но Яникул – холм, – возразил Кощей, и меня осенило. – Бункер.
– Бункер, – повторила я, будто впервые произнося это слово. – Джа-и все это время находился под землей.
Я избавилась от карты, закрепила брошь под туникой, чтобы не потерять, и подбоченилась. Свистящее, как у астматика, дыхание леса вентилировало легкие, слух ласкали птичья трель, кваканье лягушек, «стоны» болота, шелест деревьев – мне вдруг захотелось зафиксироваться в этой точке, «сохраниться», как в компьютерной игре перед уровнем с боссом, ибо чувствовала: мы переходим Рубикон.
Я прижала руку к груди, глядя на борьбу солнца с решетом листвы.
Мы едва ухватили птицу счастья за хвост, и я знала, что сойду с ума, если моя наивная мечта «бедной Насти» о семье с Яном, спрыгнув с высотки, разобьется об асфальт, потому что реальность подрежет ей крылья. Лучше бы Ян умер, и мы бы встретились в следующей жизни, но участь его ждала куда хуже. Мы
Чернобог коснулся моего плеча, выбивая из небытия, и я заметила, что моя челюсть стиснута. Расслабив желваки, сообщила:
– Мы помолвлены. Представь себе.
– Поздравляю. Он узнал тебя? – Чернобог и бровью не повел.
– Нет. Я пошла по проторенной дорожке, – кратко улыбнулась я. – А вышла к новой концовке. Ты считаешь это глупостью?
– Институт брака – не моя, гм… – воевода потер подбородок, сведя брови до морщинки между ними, – перспектива. Ты не поддалась моим чарам, и это хорошо, что маятник твоего сердца качнулся в сторону того, кто разделяет твои взгляды на семейное положение.
У меня отвисла челюсть. Я попыталась возразить:
– Но ты никогда не интересовал меня в любовном плане, Чернобог. – Я округлила глаза. – С чего ты это взял-то?
– Так держать, солдат, – бог стиснул мое плечо, искренне поддерживая непонятно в чем. Он двинулся в сторону бурелома, который выводил из чащи к холму. – Ты остепенилась.
Я ударила по лбу ладонью, протерев лицо, но доблестно удержалась от сарказма. Кощей был очень мил в своей прямолинейности, пусть он и остается таким, какой есть.
– Подожди меня, – окликнула я и последовала за воеводой.
* * *
Из кухни мы спустились в винный погреб. Прохладный воздух налипал на лицо влажной вуалью. Факел в руке Чернобога бросал неровные тени на простые, похожие на забетонированные, стены.
Я щупала глухую стену – она выделялась на фоне арочных перекрытий, в углублениях которых хранились пыльные сосуды с вином.
– Гм, ничего, – пробормотал Чернобог. Его голос звучал приглушенно, «отскакивая» от низких потолков.
Я не отрывала взгляда от стены. Опустившись на колени, поднесла ладонь к стыку. Нахмурившись, попросила Чернобога подать мне факел. Я поднесла огонь к стыку, и пламя взволновалось. Мы переглянулись с воеводой, и я заметила: