Я слушала Фурину, видя перед собой Яна. Галлюцинации уже были. Он переходил в пятую стадию, значит, скоро начнется падучая болезнь.
– А дальше? – робко спросила я.
– Первые четыре состояния – это трансы. Сбрасывание материальных доспехов, избавление от когнитивных установок и нейронных ограничителей. Пятое же называется погружением в царство бесконечности пространства. Антидеуса «ломает», тело отвергает пораженную душу. Дальше, – Фурина горько усмехнулась, – пациент переходит в царство пустоты.
Богиня вошла под тент и остановилась подле сестры. Она погладила ее щеку, а я смотрела на сцену невидящим взором, думая, что время губило нас обоих. Нас с Яном.
Время – роскошь.
– В царстве пустоты антидеус парализован. Начинается путешествие в один конец. Из царства пустоты он переходит в царство, лишенное восприятия и невосприятия, а далее – всякое ощущение и восприятие прекращают для него существование. Там он… – Фурина смахнула повязку, и передо мной предстало жуткое зрелище: глаза Инанны были широко распахнуты и смотрели в потолок. Она моргала, но редко и очень медленно, – слышит только «аум» – ритм неявленного трансцендентного. На острове одиночества, в Нирване.
– Где сейчас Инанна?
– Я не знаю. – Богиня прикрыла выпученные очи сестры. – Мне остается надеяться только на то, что брошь, способная исполнить искреннее желание, исцелит Инанну. Я не могу ее потерять.
Я сжала в руке тряпицу карты, в которой хранилось фамильное украшение Лебье-Рейепс. Мне было жаль Инанну и Фурину, но если брошь могла исцелить Яна, это ставило меня перед моральной развилкой, как в пресловутой «проблеме вагонетки». Я – стрелочник. Либо переведу неуправляемую машину терминуса на Яна, либо на Фурину с Инанной. Из обоих вариантов выйду чудовищем.
«Но Яна спасет его оружие, а сестрам-богиням его искать некогда», – осенило меня.
– Слушай, Фурина… – позвала я, готовая расстаться с украшением, но нас прервал вошедший внезапно фламин.
– Богиня, не гневайтесь! – старик упал на колени. – Я услышал шум…
Фурина в зверстве накинулась на старика:
– Тупица Сулла! Как ты посмел войти сюда?! – она отлупила жреца по лысине, и он беззащитно прикрывался, смиряясь под тумаками. Мне стало его жаль, но Сулла дернул меня за тунику и едва заметно кивнул головой на выход. – Убирайся, пока я не испепелила тебя!
– Я отведу его, – спешно попрощалась я.
Мы покинули храм Фурины, отбежали на приличное расстояние и затерялись в густой рощице неподалеку от Яникула. Сулла остановил меня, воровато осмотрелся и расчертил лицо сложенными пальцами. Фламинские черты перетекли в азиатскую остроту, глаза наполнились теплой смолой, плечи расправились.
– Чернобог! – изумилась я. На радостях скованно обняла его, пока не знала, какую дистанцию выдерживать, чтобы он не понял меня превратно. И все-таки я была счастлива его появлению на безумной арене. – Ты в порядке? Твоя нога зажила?
– Ценю твое беспокойство. Я в норме, напарница. Рад видеть и тебя в здравии. – Он собрал темно-каштановые волосы в хвост и одернул длинную тунику. Одет был по здешним обычаям. – Когда я переместился, то не обнаружил тебя рядом, но рана затянулась. Меня забросило на крайний запад Апеннинских островов, оттуда я выдвинулся в пеший поход.
– Как ты меня нашел? – я была рада его возвращению. Чернобог, я была уверена, оценит трезвым взглядом трудную ситуацию.
Бог показал метку, которой его одарил Дайес Лебье. Символ розы ветров был настроен помочь найти оружие Януса.
– Благодаря метке я нашел и тебя, и оружие бога. – Воевода показал на кулек из карты. – Эта брошь.
– Серьезно? – меня ужаснула мысль, что я чуть не перекрыла Яну кислород. И голову вновь сдавила фуражка стрелочника. – Ты успел, я едва не отдала ее.
Чернобог нахмурился, поведя носом, как кот. Он отодвинул меня в сторонку и развел кусты орешника. Я заметила что-то бело-золотое, над чем роились мухи. Протиснувшись, обомлела. От истерзанного тела, глядящего поблекшими зелеными глазами на нас, с дырой в груди рот наполнился вязкой слюной – меня замутило.
– Это же Кронос, – узнал Чернобог.
– Сатурн. – Я пылко крутанула головой и отошла на шаг назад. – Это не по сценарию, так ведь? Что должно было произойти в Лации, Чернобог?
– Двуликому чуть ли не сорвало башню от власти и жизненных трагедий, предшествовавших спуску на Землю. Он был на хорошем счету у Креации, поэтому они выписали ему отпуск под шумок, а с «благой вестью» прислали Сатурна, который быстренько подсидел друга. Лаций был последней гаванью, в которой побывал креацкий соглядатай. После отпуска Тайная Канцелярия внедрила его в Агентство Иномирной Недвижимости.
«Вот он, пиковый момент. Ян о чем-то узнал во время отпуска на Инитии, что побудило его бросить все и очертя голову гнать в АИН».