— Я тоже, — признался он и шагнул к ней.
Когда Клейтон поднял руку и прикоснулся к ее лицу, Хоуп облегченно вздохнула. Сейчас, подумала она. Вот сейчас придет эта безумная страсть, которая заставит ее воспарить к небесам и забыть обо всем на свете. Это чувство полного, абсолютного счастья может вызвать только он, Клей.
Она притронулась к его рукам и почувствовала, как резко напряглись его мышцы. Так вот как она на него действует! И осознание этого наполнило ее радостью и уверенностью в себе. И любовью.
Хоуп поняла, как много она должна сказать ему.
— Я боялась, что ты больше не захочешь меня, — тихонько призналась она. — После того, как я обманула тебя.
Он прижал палец к ее губам.
— Я хотел тебя с первой минуты, Хоуп. Когда поднял глаза и увидел витавшего надо мной ангела. Темноволосого ангела с черными глазами.
Хоуп смотрела на него как зачарованная, с радостью… и сомнением. Клейтон взял ее лицо в ладони, наклонился и легко коснулся губами ее рта. Поцелуй был таким нежным, руки такими ласковыми, что остатки страха Хоуп улетучились.
Наконец он поднял голову и хрипло пробормотал:
— Это только начало. Самое начало… — Затем губы Слейтера проделали путь от ее щеки к уху, и у Хоуп от ожидания побежали мурашки по спине. — Я буду любить тебя, Хоуп, — страстно пообещал он, прижал ее к себе, а затем уложил на кровать и лег рядом.
Хоуп знала, что нехорошо терять голову, нехорошо позволять снимать с себя блузку и юбку, нехорошо зачарованно следить за тем, как он стаскивает с себя мокрые джинсы, а хуже всего позволять себе верить, что это ей не снится.
— Клей, — ухитрилась пролепетать она, когда его нежное дыхание коснулось ее уха, — может быть, не надо?
Он склонился над ней и обвил руками ее тело. Их ноги переплелись.
— Надо, — с силой сказал он, а затем прильнул к ее губам, как всегда искусно раздвинув их языком.
Клейтон не торопился. Хоуп должна была слегка успокоиться и расслабиться, чтобы он мог раздвинуть коленом ее бедра. Но неожиданно быстрая капитуляция слегка озадачила его: губы Хоуп, сначала нежные, с каждым мгновением становились все более жадными, и наконец она испустила гортанный стон.
Секс всегда доставлял Слейтеру удовольствие, но с Хоуп он превращался в священнодействие. Нечто чарующее, магическое, волшебное… Впервые в жизни Клейтон чувствовал себя в женских объятиях, словно в раю. В объятиях Хоуп.
Он отчаянно хотел овладеть ею, но понимал, что нельзя торопиться. Однако Хоуп сама проявляла нетерпение. Она погрузила пальцы в его волосы и притянула голову Клея к себе, как будто боялась, что он сбежит. Естественно, Клейтон никуда не собирался убегать: он только хотел показать, как сильно любит ее. Дразня и возбуждая ее губами, он провел рукой по ее узкой талии, выпуклому бедру и длинной ноге, а потом мучительно медленно повторил этот маршрут в обратном направлении.
Услышав негромкий стон, он улыбнулся, продолжая гладить ее. Хоуп беспокойно заерзала и стала ловить его руку бедрами.
Клейтон убрал руку, решив, что сначала она должна как следует возбудиться и потерять голову от страсти. Чтобы не пропустить этот сладкий миг, он внимательно следил за ней.
Кончик большого пальца коснулся груди Хоуп, и она жалобно захныкала. Ее соски стали выпуклыми, напряглись, и при мысли о том, как он будет сосать их, у Клейтона потекли слюнки. Нет, не сейчас, уговаривал он себя. Еще рано…
Голова Хоуп металась по подушке. Клейтон хотел сказать ей, что все только начинается и что он хочет свести ее с ума, но от вида распростертого под ним изнывающего от желания чудесного тела не смог произнести ни слова.
Кончиками пальцев он погладил пупок Хоуп; она выгнула бедра и застонала. Этот звук едва не заставил Клейтона потерять контроль над собой, но он приказал себе не торопиться, хотя его тело бешено трепетало и пульсировало.
— Клей, — выдохнула Хоуп и потянулась за его рукой. — Трогай меня, гладь. Пожалуйста, трогай…
— Именно это я и делаю. — Он снова провел пальцем по ее шелковистому бедру, остановившись в нескольких дюймах от того заветного места, которое изнывало от желания. Бедра Хоуп забились, поднялись, и она снова прошептала:
— Клей…
Он провел пальцами по другому бедру — у Хоуп напрягся живот. А когда руки его скользнули выше, к груди, она снова издала стон.
— Пожалуйста! — с мольбой в голосе просила Хоуп. Клейтон не послушался, она обиженно фыркнула, сама потянулась к нему, обхватила ладонью его горячую, туго напрягшуюся плоть и начала гладить ее, заставив сначала вздрогнуть от острого наслаждения, а потом застонать. Хоуп обмерла и отдернула руку. — Прости, — прошептала она, поднимая испуганные глаза. — Я сделала тебе больно?
Клейтон улыбнулся и прижался лбом к ее лбу.
— Сделай еще так, — попросил он и, видя, что Хоуп это ничуть не успокоило, поднял голову и снова нежно попросил: — Пожалуйста.
Она широко открыла глаза, снова потянулась к нему, начала гладить и довольно громко потребовала:
— И ты гладь меня.
