– О, ясно… – ответил он ей однажды на это погрустневшим голосом. – Прости. Мама сказала, что ты многое пережила. Но, думаю, тебе сейчас лучше отвлекаться от… ну, от того, о чем ты думаешь. У меня, когда папа умер, похожее состояние было. Я не хотел ничего, мне говорить не хотелось ни с кем, вот. Но потом я нашел ножик папы и вспомнил, чему он учил меня.
– И чему же он учил тебя? – спрашивала Отум.
– Он учил меня не унывать. Он говорил: «если есть что-то, что доставляет тебе радость, живи ради этого, даже если всем остальным это кажется глупостью».
– Ради чего же ты живешь?
– Мне нравится вырезать ножиком из дерева всякие фигурки. Хочешь, покажу?
Отум промолчала. Ей не хотелось спускаться к нему, не хотелось делать вид, словно ей нравятся его фигурки. Ей сейчас ничего не нравилось. Она хотела только тишины и покоя, а еще спокойного сна. Девушка завидовала Гавлону и даже старику, что они способны спать без кошмаров.
За очередным завтраком Арчер все-таки показал Отум свои поделки. Их было всего три – лошадка, размером с ладонь, одна из башен дворца и русалка. Они все были грубы вытесаны, но Отум понимала, что он очень старался и ждал похвалы.
– Очень славно, – сказала она, выдавив улыбку.
– Спасибо! – бодро улыбнулся ей Арчер в ответ. – Русалка еще не готова до конца.
Лотта, наблюдавшая за этой сценой, снисходительно фыркнула:
– Ты не лги ему, – сказала она гостье. – Он ведь хочет жизнь посвятить вырезанию фигурок. Глупый ребенок, нету у тебя к этому таланта.
– А у тебя нет таланта готовить, но мы же тебе не запрещаем это делать, – парировал Арчер.
Адель звонко рассмеялась, и даже Отум немного развеселилась. Лотта на этот выпад только покачала головой и взъерошила волосы сына.
– Ешь давай, негодник. Если выберемся из этого кошмара, так уж и быть, постараюсь отдать тебя в подмастерья достойному мастеру по дереву.
– Арчер, а ты бы мог вырезать дудку? – внезапно спросила Отум.
Арчер оживился, но Лотта не дала ему ответить:
– Конечно, нет. Ты посмотри на его обрубки! – Она указала на поделки мальчика. – Он не способен на такую тонкую работу пока что.
– Если я постараюсь, то у меня получится! – обиделся он. – Только я не очень знаю, как ее делать.
– Я читала об этом немного, но лучше будет посоветоваться с Гавлоном, как он проснется. Я так понимаю, это обычная трубка с отверстиями, на одной стороне которой свисток, – объяснила Отум. – Понимаете, когда у Гавлона в руках музыкальный инструмент, его магия значительно усиливается.
– Это-то мы понимаем, но при всем желании вряд ли мы найдем ему инструмент. Так что пускай колдует голосом, – заявила Лотта таким голосом, что с ней больше не хотелось спорить.
На исходе пятого дня их пребывания в доме Лотты, Гавлон, наконец, проснулся. Он что-то пел себе под нос весь вечер и съел все остатки запасов семьи, состоящие из трех вареных картошек и краюшки хлеба. Адель не уставала ругаться на мать, которая все отдавала магу, но Лотта была непреклонна.
Насытившись, Гавлон со счастливой улыбкой погладил себя по животу и произнес:
– Что ж, наступило время расплачиваться!
Он достал с кухни пару ложек и с непринужденным видом начал отбивать ими ритм мелодии, которую доселе тихонько напевал. Отум решила посмотреть на то, как он колдует, и в очередной раз подивилась тому, как играючи Гавлон извлекает красивейшие звуки из всего, к чему прикасается. Слушая его музыку, она не чувствовала себя несчастной.
Потом Гавлон начал отбивать тот же ритм своими ногами, и мелодия стала полнее, сильнее, заразительнее. Грязные шкурки картофеля, сложенные в большой мешок в углу комнаты, начали шевелиться сами по себе, то и дело пуская в стороны искры, и уже через несколько секунд мешок снова был полон картофеля. Гавлон продолжал играть, и крошки в хлебнице начали разбухать и увеличиваться, в конце концов обратившись в несколько пышных ароматных хлебов. Он играл, и графин и стаканы на кухне до краев наполнились водой.
Когда Гавлон закончил, он отвесил всем галантный поклон, и Арчер с Лоттой зааплодировали его выступлению. Адель же почему-то заплакала, и Отум принесла ей с кухни платочек. Девушка отказалась от него и, всхлипывая, поблагодарила мага, после чего убежала наверх.
– Как ты нас выручил! Какое изобилие! – радостно сказала Лотта.
– Я тоже так хочу! – захихикал Арчер. Он подбежал к Гавлону, и от избытка чувств обнял мага.
– Но ты должен еще заколдовать нас, чтобы мы не заражались, помнишь? – заметила женщина.
– Конечно, помню, голубка. Я все сделаю!
– Я смогу сходить проведать дедушку?! – завопил Арчер. – Тогда давайте же скорей, дядя Гавлон!
– Дай мне немного времени, торопыга, – улыбнулся волшебник. – Это сложная магия, мне нужно подобрать подходящую мелодию.
Не меньше часа он сидел на кухне и готовился к предстоящей магии. Отум же впервые за долгое время напилась всласть воды и наблюдала за тем, что он делает. Все, связанное с этим магом, казалось необычным и немного отвлекало ее от размышлений о собственной разбитой на куски жизни.
