– Я понимаю. Я тоже ошибался много раз в жизни. И буду ошибаться. Но, знаешь, иногда ошибки оборачиваются в итоге чем-то хорошим. Допустим… – Маг выдержал паузу. – Я не сумел защитить твою мать. Не было и дня, чтобы я не скучал по ней. Но в итоге родилась ты! Значит моя ошибка… мои страдания – все это стоило того. Рождение новой жизни всегда стоит чьих-то мучений, Отум.
– Не сравнивайте свою ошибку с моей. Я сейчас горю в таком аду, какой мало кому снился, – раздраженно ответила Отум, и маг больше не пытался тревожить ее пустыми разговорами в этот вечер.
За завтраком Гавлон объявил семье Лотты, что они с Отум ночью покинут квартал.
– Мы могли бы взять вас с собой, но не уверен, что выбранный нами путь побега будет безопасен, – сказал он, попивая чай.
– Не вижу смысла нам уходить. Ты же заколдовал нас, мы не заболеем. – Лотта, зевая, подложила сыну дымящейся картошки. Глаза мальчика опухли, он был бледен и почти ничего не ел, хотя обычно уплетал любую еду за обе щеки. – Ну же, милый, покушай.
Он засунул в рот кусок картошки и уныло пожевал ее.
– А как вы планируете сбежать? – спросила Адель.
– Через погребальную яму, – улыбнулся Гавлон. – Больше ничего сказать не могу. Но нам важно покинуть квартал незаметно, поэтому не идите нас провожать.
– Как скажешь, – хмыкнула Лотта. – Что, собираетесь поджариться?
Гавлон расхохотался от души, и они продолжили непринужденно болтать с Лоттой. Никто в комнате кроме Отум и не заметил, как мальчик выскользнул из-за стола и поднялся наверх.
«Что-то с ним не так, – подумалось девушке. – Хотя он только потерял дедушку. Он еще в трауре».
Арчер почти сразу спустился вниз, но уже сжимая в руках какое-то продолговатое изделие из дерева. Он встал за смеющимся Гавлоном и застенчиво тыкнул его в плечо. Мужчина обернулся и удивленно спросил, что случилось.
– Это вам! – Арчер протянул Гавлону дудочку. Она была грубо вытесана из темного дерева, но в ней угадывался музыкальный инструмент. Мальчик даже дырочки в ней сделал.
Отум сама не заметила, как улыбнулась. Впервые за долгое время она ощутила что-то, так похожее на счастье. Она смотрела на мальчика, и ее переполняла благодарность ему. Больше не имела значения его схожесть с Александрией. Отум теперь видела в Арчере только Арчера, мальчика, хотевшего стать ее другом.
– Я не знаю, как делать свисток, поэтому, наверное, в нее не получится дудеть, – угрюмо заметил Арчер, но Гавлон не обратил на это внимание и попытался поиграть на дудке. Разумеется, даже что-то отдаленно напоминающее музыку ему издать не удалось.
Арчер стыдливо опустил голову, но Отум встала со своего места и низко поклонилась ему. Мальчик опешил от этого жеста, как и все сидящие за столом, и густо покраснел до ушей.
– Ты очень выручил нас! – сказала Отум, выпрямляясь. – Ты всего за пару дней сделал почти готовую дудочку. Представляю, как это было непросто.
– Да еще какую, – подхватил Гавлон. – А доделать ее – плевое дело. Тут осталась всего пара штрихов, я довершу ее на неделе…
– Вы правда будете на ней играть? – спросил Арчер, и на его измученном лице заиграла счастливая улыбка.
– Конечно! – Маг подмигнул ему.
Весь последующий день Гавлон и Отум совершали приготовления к побегу. Они собрали немного провизии в кульки, маг превратил свой красный мундир гвардейца в привычный ему кожаный плащ, а потом до конца дня доводил до ума дудочку до ума. Отум тем временем проводила время с Арчером. Его мама и сестра ушли продавать травы, и принцессе не хотелось, чтобы он чувствовал себя одиноко. Он казался больным и почти весь день лежал на своей лежанке. Отум была уверена, что все это последствие сильной тоски.
– Сперва папа умер, заразившись от пациента… Теперь дедушка умер… А вдруг однажды все вокруг меня умрут? Все, кого я люблю? – спросил Арчер у сидящей возле него Отум.
– Ты не останешься один. Я тебе обещаю.
– Но ты не можешь мне этого обещать, – беззлобно сказал он, не глядя на нее.
– Почему? Твоя мама и сестра сильные люди. Они не хотят тебя оставлять, и не оставят.
– Спасибо… – Он слабо улыбнулся. – Слушай, а ты… ты правда принцесса?
– Нет, малыш. Больше нет.
– Я не малыш!
Она мрачно усмехнулась. Смущенный Арчер заявил, что он почти ее ровесник.
– Не обижайся. Просто мне кажется, что я старуха в душе.
– Ты не старуха! Ты очень-очень хорошая. Я никогда не встречал такой рассудительной девчонки, как ты. Так что я не буду верить тем гадостям, которые про тебя говорят.
Его щеки порозовели, стоило ему выпалить это. Отум вздохнула, чувствуя новый прилив благодарности к мальчику и взъерошила его волосы. Ей показалось, что голова Арчера несколько горячее, чем нужно, и прижала ладонь к его лбу.
– У тебя температура. Ты, видимо, простыл вчера. Ночью было так холодно.
– Наверное. Что-то неважно себя чувствую. А волшебник не вылечит меня? – лукаво поинтересовался он.
– Ты же знаешь, что Гавлон плох в целительстве. Но я его позову, может он поможет хоть как-нибудь.
Отум спустилась за ним и за одно поставила чайник – она помнила, что простывшим нужно пить побольше горячего. Она сказала Гавлону осмотреть мальчика.
