В основе родственных отношений Рут с ее дядей – неоспоримая, нерушимая связь. И все-таки ее не отпускает чувство, что пять лет назад она его подвела. Когда случился «эпизод», возникло ощущение, что все его старания пропали втуне. Она так и осталась истеричным ребенком, которого ему приходилось поднимать с пола. О котором приходилось заботиться, в то время как его сестра со своим мужем понятия не имели, как вести себя с собственной дочерью. Родители Рут не знали, что делать с «выходками» травмированного семилетнего ребенка, а с девушкой двадцати одного года, заговорившей о каких-то мертвых девочках, – и подавно. Джо не только распахнул для Рут двери в свой дом – так, как не смогли это сделать ее родители, он изо всех сил старался, чтобы ей было хорошо. При столь неизменной поддержке ты обязательно будешь стремиться соответствовать лучшим представлениям о тебе такого человека.
Неужели она снова подведет дядю?
Одно Рут знает наверняка – лгать ему она не хочет. Но ведь ему нужно что-то сказать.
Солнечным субботним утром Ресслер лежит на заднем сиденье взятого у Оуэна старого «мерседеса», а она не спеша ведет машину в сторону фермы Джо и Гидеона в надежде что-нибудь придумать по дороге. А вдруг где-нибудь перед Гардинером ее осенит – она поймет, как объяснить свои планы отправиться в путешествие и при этом не выглядеть так, будто снова потеряла связь с реальностью.
Уже виден фермерский дом, а Рут все еще не знает, что говорить. Будь это обычный визит, она остановилась бы ненадолго, чтобы проникнуться величием этого места, где в марте 2010 года нашла пристанище и откуда вернулась гораздо более сильной. Сюда вскоре после ее прибытия прикатил на своем грузовике инспектор Кэнтон и привез четырехлетнего бладхаунда, дрыхнувшего рядом с ним на переднем сиденье. Того самого пса, который сейчас отчаянно рвется на свободу, толкая лапами двери в машине Оуэна. Но сегодня Рут останавливается не для того, чтобы насладиться суровой красотой хребта Шаванганк позади дома или отблесками солнца на темно-бирюзовой глади пруда за амбаром. Прежде чем выйти из машины, нужно справиться с волнением: от того, как она сейчас поведет разговор, зависит очень многое.
Если она скажет, что едет из-за подкаста, то обманет Джо точно так же, как обманывает Эмити и Розу. А если хотя бы упомянет, что пытается найти Хелен Торрент, то придется признаться о своем предположении насчет домовладельцев. И он сразу все поймет. Дядя смекнет, что конечная цель этих дорог – не Эмити, не Роза и не Хелен. Все эти дороги снова ведут к Итану Освальду.
Между тем о нем она уже должна была забыть навсегда.
– Останешься у нас?
– Только на одну ночь. – Рут старается говорить непринужденно, а Джо тем временем наполняет бокалы. – В воскресенье нужно вернуться, у меня смена. По воскресеньям же у нас «Воскресенье»[8]. Весь вечер крутим Мэнди Патинкина – любимые записи Оуэна.
– Этот Оуэн совсем рехнулся, – говорит Гидеон, чья массивная фигура почти полностью заняла дверной проем. – Хотелось бы, чтобы ты осталась с нами подольше, Рути. Мы по тебе скучаем.
– К тому же ты еще не видела альпак, – добавляет Джо. – И да, я правильно сказал – «альпак». В итоге мы все-таки купили двух.
– Чем больше, тем лучше, – подмигивает Гидеон и удаляется доделывать какую-то работу в амбаре.
Несмотря на обстоятельства, при которых они познакомились в 2010 году, Рут и Гидеон крепко дружили. Он и Джо прожили на ферме всего несколько месяцев, когда взяли к себе Рут. Она восстанавливалась после «эпизода» в душевной компании этого гиганта, за год до того покорившего сердце ее дяди в Бостоне. Британец Гидеон приехал туда навестить родственников, а Джо – по работе. Дядя часто говорит, что в этот город их занесло исключительно для того, чтобы они встретились. Он твердо верит, что Вселенная задалась целью их познакомить. И обязательно в штате, который освятит их брак.
С первых же дней, проведенных с ними на ферме, Рут поняла, почему Джо считает, что его любовь к Хэмишу Гидеону каким-то образом предопределена судьбой. Ее новый дядя был таким же основательным, как данная ему фамилия, по которой они его называли, и к тому же самым добрым из всех людей в жизни Рут. Он ни разу не выказал неудовольствия по поводу беспокойной гостьи, которую привез его муж той ужасной зимой. Да и, честно говоря, помогать Рут справиться с печалью у Гидеона получалось лучше, чем у Джо. Он позволял ей прожить это чувство.
– Тебя не нужно лечить, – говорил он ей с самого начала. – Ты не больна.
А однажды вечером сказал то, чего она ни от кого не слышала.
– Ты считаешь, что эти девочки существуют на самом деле, и это самое главное.
Если кому-нибудь Рут и могла признаться в том, что сейчас задумала, то только Гидеону.
Ужасно хочется позвать его на кухню – он бы точно поддержал ее в дальнейшем разговоре. Взглянув на Джо, сидящего напротив нее за стойкой с мраморной столешницей, она глубоко вздыхает. Хорошо хоть Ресслер здесь, дрыхнет у ее ног, подергивая лапами, – вероятно, продолжает во сне давешнюю пробежку по полям.
– Итак.
