Джо с бокалом вина в руках смотрит на Рут. Она отпивает из своего бокала и неохотно поднимает взгляд на дядю. В его лице она замечает черты собственной матери, едва уловимые, – так в холодном утреннем воздухе растворяется белое облачко пара от дыхания. Интересно, а Джо тоже замечает собственные черты в ее лице? Гидеон много раз говорил, что они похожи, но на самом деле Рут с трудом узнает себя в зеркале. Каждый раз ее отражение выглядит в нем по-разному.
– Рути, что происходит? Оуэн говорил про какой-то подкаст и что на будущей неделе ты летишь в Новую Зеландию.
Конечно, ее босс успел его предупредить. Такое ощущение, что ее предали. Вообще-то, она считает Оуэна своим другом.
– Не сердись на Оуэна, – защищает его Джо, как будто она вслух выразила свое недовольство. – Просто он переживает за тебя. Может, он и в курсе всего, но ведь он не дурак.
Ладони внезапно становятся скользкими, и Рут со звоном ставит бокал с вином на стойку.
– Ты о чем?
Рука Джо взмывает вверх:
– Успокойся, детеныш. Я никому не выдаю твои секреты. Но Оуэн знает, что с тобой что-то происходит. – Джо глубоко вздыхает. – Ты ведь сама можешь ему все объяснить.
Джо говорит это ласково, но Рут все равно в шоке.
– Ведь это ты помог маме и папе притвориться, что ничего не случилось, – возмущается она, крепко сжимая зубы.
– До сих пор иногда думаю, а вдруг я напрасно так поступил, – спокойно отвечает Джо. – Рути, мы ничего не знали о детской травме. Вообще ничего. И наверное, могли порой прислушиваться не к тем людям.
– Не к тем людям?
– Помнишь всех этих специалистов, по которым тебя таскали?
Рут кивает. Про себя она называет их «люди с планшетами».
– Один или двое были твердо убеждены: все, что тебе нужно, это перемены. Что переезд поможет все забыть. Почему-то мы их не спросили, а куда эти воспоминания денутся-то?
В выражении лица дяди было нечто, чего Рут в нем прежде никогда не замечала. Вина. Рут ни за что не хотела бы, чтобы он чувствовал себя виноватым.
– Прости, – произносят они одновременно, и момент проходит.
А могли бы начать отматывать все эти воспоминания до случившегося в 1996 году в Хобене.
Вместо этого Рут показывает Джо свой полупустой бокал.
– Итак, – говорит она, передразнивая дядю. – По поводу Новой Зеландии. Я уезжаю во вторник. Вернусь как раз к прайд-уик-энду.
– Приоритетные задачи, – отвечает Джо с легкой улыбкой.
Он подливает в бокалы вино и слегка качает головой.
– Ты хоть расскажи, к чему вся эта затея с поездкой? Почему ты едешь именно к этой женщине? Оуэн сказал, ее муж сидит за убийство двух малолетних девочек, но я что-то не вижу связи. Новая Зеландия далеко от Нью-Йорка, множество убийств совершено гораздо ближе к дому.
«А тебе, вообще-то, лучше держаться подальше от любых убийств», – будто слышит она мысли Джо.
Не лгать в мелочах, вспоминает Рут. В конце концов, дядя сам ее этому научил.
– Кажется, Роза Малвэйни раньше жила в Хобене, – говорит она.
Глаза Джо расширяются, потом так же быстро сощуриваются. Следующий вопрос заполняет собой всю комнату:
– Она знала этого выродка Освальда?
Рут сглатывает комок.
– Если так, то это было бы поразительным совпадением, дядя Джо.
Вряд ли это можно назвать ложью.
Наконец Джо задает вопрос, который Рут рано или поздно от него ждала:
– Это имеет отношение к той девочке, что пропала на прошлой неделе?
– В некотором роде. – Рут пожимает плечами, подкидывая дяде следующую маленькую порцию правды. – Не стану отрицать: это похищение заставило меня размышлять о вещах, которые я прежде не до конца понимала. И я подумала вот о чем. – В этом месте Рут как ни в чем не бывало начинает лгать: – На этот раз я могу подойти к своим вопросам более здраво. Изучить их посредством подкаста, понимаешь? Вообще-то, здесь, в Нью-Йорке, я уже побеседовала с одной женщиной. Роза будет моей второй гостьей.
Озабоченное выражение дядиного лица заставляет Рут выдать еще немного правды:
– Я действительно думаю, что эти женщины могут рассказать гораздо больше, чем мы обычно от них слышим. Учитывая, что мне довелось пережить, я смогла бы изменить ситуацию.
Прошлое Рут стерто не полностью. Кое-какие воспоминания хранятся в подсобках хобенского полицейского участка, в котором до сих пор работает инспектор Кэнтон. Ксерокопии протоколов бесед лежат на полках Департамента по делам детства и семьи штата Коннектикут, где за теми же столами, возможно, все еще заседает кое-кто из людей с планшетами, с которыми ее заставляли встречаться.
Рут точно не знает, насколько эти воспоминания соответствуют действительности, как и большая часть того, что она помнит о жизни в Хобене. Однако есть вещи, которые точно происходили на самом деле, – она в этом уверена.
Маленькая правда, большая ложь. Пожалуй, разница лишь в том, какую часть истории рассказывать.
