Войдя в кафе, Юнона уверенным шагом ведет их к одной из нескольких свободных кабинок в задней части помещения, которое когда-то, по всей видимости, было церковью. Троица усаживается у витражного окна, на котором изображены три волхва и животные, затем Юнона с Розой удаляются в уборную. Оставшись одна, Рут может наконец спокойно проверить телефон.
«Мы скучаем!» – и селфи сидящего на диване Джо вместе с Гидеоном и Ресслером.
«Напиши, как только появится возможность. У нас все хорошо. Как ты?» – дополнение от Джо.
«Нэнси Дрю! Заходил парняга, спрашивал тебя», – Оуэн. Часть первая.
«Рассказывай. Мне. Все», – Оуэн. Части вторая, третья и четвертая.
«Привет», – неизвестный абонент.
Затем второе сообщение, отправленное в ту же минуту, за ним еще три:
«Это Гейб. Подумал, наверное, нужно представиться».
«Так вот. Это Гейб».
«Тот самый мерзкий тип с блокнотом».
«Тот самый НЕ мерзкий тип с блокнотом, который может все объяснить».
Судя по времени, свое финальное сообщение Гейб набрал через шесть минут:
«Оуэн говорит, ты в Новой Зеландии. Ничего себе. В любом случае, если ты это прочтешь и если тебя не очень ошарашили мои (кхе-кхе) художества, черкни мне пару слов. Гейб».
– Ух ты! Кто это сподобился вытянуть из вас такую улыбку? – Юнона вернулась и стоит рядом, скаля зубы. – Парень из Нью-Йорка?
Рут хочет ответить, что у нее нет парня, но вовремя останавливается. Девице необязательно знать о ее личной жизни. Да и вообще, что она может рассказать о Гейбе? «Ой, я познакомилась с этим симпатичным австралийцем в баре, где работаю. Он чертовски точно нарисовал мой портрет, – наверное, я ему понравилась. А может, он потенциальный преследователь и когда-нибудь попытается меня убить. Так что даже не знаю, радоваться мне или бояться, и…»
Какой смысл пускаться в объяснения? Рут кладет телефон на стол экраном вниз. Заметив это, Юнона вздергивает бровь и оглядывается на мать, которая стоит рядом с прилавком. Не произнесено ни слова, но Юнона внезапно напрягается.
– Идем, – негромко говорит она. – Выпьем кофе в другом месте.
Схватив со стола мобильник, Юнона сует его озадаченной Рут, шагает к матери, кладет на плечо руку и ведет прочь из кафе. Задавать вопросы времени нет: обе Малвэйни, гордо подняв голову, выходят на улицу и направляются к машине. Только тогда, опомнившись, Рут бежит следом и видит, как они падают в объятия друг друга. Мгновение слабости, и мать с дочерью размыкают руки, расправляют плечи и восстанавливают дистанцию.
– Все равно у них дерьмо, а не кофе, – бормочет Юнона.
Это происходит регулярно. Люди говорят, что им не рады. Но в этом месте до сегодняшнего дня такого не случалось.
Оказывается, несколько недель назад в «Церковное кафе» (ну и название, фыркает Юнона с водительского сиденья) устроилась работать четвероюродная сестра Николь Морли. Знай они об этом, вообще бы сюда не поехали. Хотя вплоть до проклятой Австралии, наверное, больше не найдется места, где бы их обслужили, ворчливо добавляет она.
На протяжении всего обратного пути Роза не проронила ни слова. На ферме Юнона паркует машину, ее мать молча выходит и скрывается за домом.
– Пусть немного побудет со своими лошадьми, – говорит Юнона. – Она всегда так делает, когда расстраивается и не хочет этого показывать. – Она мрачнеет. – Ненавижу это место. Мечтаю в один прекрасный день уехать отсюда и забрать с собой Минни.
«Я ненавидела это место», – вспоминает Рут слова Розы о Хобене.
– Уверена, ты замечательная старшая сестра, – говорит она Юноне, ей очень хочется хотя бы в чем-то быть искренней с этой девочкой.
– Да уж. Просто я не могу иначе, – пожимает плечами Юнона. – В детстве я воображала себя настоящей богиней, а не той, кто лишь носит ее имя. Представляла, что умею возвращать зло: будто всякий раз, когда кто-то пытается причинить боль другому человеку, я заставляю его причинить эту боль себе. Минни, моя маленькая Минерва, всегда забирала у людей злобу и превращала ее в нечто хорошее. Я же хотела вернуть ее человеку, чтобы он уничтожил сам себя. В этом наше с сестрой отличие. – Юнона выпячивает подбородок. – Если я действую грубо, у нее больше шансов остаться милой. Мягкой. Хоть кто-то не ожесточится после всего этого дерьма, понимаете?
Сказав это, Юнона внезапно меняется, как это уже много раз случалось за короткое время их знакомства.
– Ладно, пофиг, – говорит она. – Хотите, проведу для вас тики-тур[9] по этой отстойной местности? Покажу, где погибли Келли и Николь.
Рут хотела было спросить, можно ли съездить еще куда-нибудь, где есть связь: ей необходимо ответить на сообщения, проверить, как обстоят дела.
Но после предложения Юноны все это моментально отходит на задний план.
– Только возьму диктофон, – быстро говорит она, и на юном, жестком лице Юноны мелькает нечто похожее на триумф.
– Так чем вы собираетесь зацепить слушателей?
– Зацепить?
– Да, зацепить, – повторяет Юнона, сворачивая с подъездной дороги на трассу.
