Рут пытается избавиться от этого ощущения, но оно накатывает снова. Чувство более осязаемое, нежели дежавю, которое у Рут всегда имеет плотность дыма, – воспоминание испаряется ровно в тот миг, когда хочешь его поймать.
– Вы ведь это чувствуете? – спрашивает Юнона, усаживаясь на прохладный песок у кромки воды и жестом приглашая Рут сесть рядом. – Вы чувствуете их.
Юнона смотрит на воду, щурясь и притянув к груди колени.
– Келс и Ник летом водили нас с Минни сюда, – продолжает она. – В середине река глубокая, они сажали нас на спины, и мы устраивали водяные битвы или плавали у них между ног. Добирались на велосипедах, а иногда бегали через загоны. Потом Келс получила права и подвозила нас до калитки с другой стороны. Я так это любила. Все было так по-взрослому. Для меня это было самое лучшее место в мире.
– А полицейские говорили с вами о том, что вы ходили сюда с Келли и Николь? – спрашивает Рут и получает в ответ испепеляющий взгляд Юноны.
– Рут, я была ребенком. И точно не помню, о чем говорила с полицейскими.
Неожиданно Юнона закрывает лицо руками.
– А то, что помню, мне хотелось бы забыть, – добавляет она приглушенным голосом.
– Знаю, о чем ты, – слишком быстро откликается Рут.
Юнона убирает от лица руки и смотрит на нее:
– А вы что-нибудь помните из своего детства?
– Не уверена. – По крайней мере, это честный ответ. – Если я и помню какую-то историю, вполне может быть, что кто-нибудь мне ее просто рассказал.
– Понимаю. – Юнона кивает. – Например, как если помнишь что-то слишком отчетливо и вдруг задумываешься: а действительно ли это было? Может, ты об этом просто часто слышала, но на самом деле ничего не было.
Она замолкает, закусывает губу.
– Я точно помню, что мы сюда приходили. Это было на самом деле. Помню, как задеваю ноги Келли, проплывая между ними, и боюсь, как бы она их не сжала. Такое однажды случилось – она поймала меня под водой. Удерживала всего несколько секунд, но в тот раз до меня впервые дошло, что я могу умереть. Хм, ирония судьбы! Первое ощущение собственной смертности получить от той, кого впоследствии убил мой отец.
Некоторое время они сидят молча. Юнона спросила, чувствует ли она присутствие девочек, но Рут, закрыв глаза, думает не о мертвецах, а о перепуганной до смерти маленькой Юноне, которую удерживают под водой. Представляет, как через мгновение Келли Паркер уже держит ее на руках, смеется и просит прощения, обещает больше никогда не пугать. Но, разумеется, это так не работает. Преподанный урок обратно не забрать. Келли первая продемонстрировала Юноне, какая малость нужна, чтобы погубить девочку.
– Как думаете, вы способны кого-нибудь убить?
Юнона не отрывает взгляд от воды и задает вопрос совершенно обыденным тоном.
Рут сглатывает.
– Я много об этом размышляла, – признается она. – И не могу сказать наверняка. Но не думаю. Даже не представляю, как можно на такое решиться.
– А я способна, – говорит Юнона, переводя взгляд с реки на Рут. В глазах у нее слезы. – Думаю, я могла бы прикончить кого-нибудь. Если бы так было нужно. Например, чтобы защитить свою семью.
Она торопливо вытирает глаза, встает и протягивает руку Рут.
– Увидели все, что было нужно? Потому что я не могу больше тут находиться. Давайте лучше сходим к девочкам на могилы.
На холме, с которого открывается вид на заповедник, установлены два надгробия. Кладбище маленькое, не больше десяти рядов и, может, сотня участков, в основном с именами мужчин и мальчиков, умерших в конце девятнадцатого – начале двадцатого века.
– Кучка старых колонизаторов и несколько местных парней, погибших на войне, – объясняет Юнона через плечо.
Они бредут к вершине холма, где похоронены Келли и Николь.
Спустя шесть лет после похорон могилы девочек выглядят очень ухоженными. В вазонах по сторонам каждого надгробия стоят чуть увядшие цветы, у основания памятников разложены безделушки. Свалявшиеся от дождей игрушечные медведи. Сгоревшие свечи. Розовый кварц и россыпь других кристаллов. На памятнике Келли выгравирована звезда и надпись: «Наш сияющий свет». На надгробии Николь слова: «Вечно любящая, вечно любимая».
– Вы верите в призраков?
Очередной вопрос Юноны, пущенный как стрела.
Стоя над могилами Келли и Николь, Рут все еще обдумывает ответ, когда Юнона мотает головой и издает отрывистый смешок.
– А главное, как вы думаете, они нас преследуют?
Здесь, на возвышающемся над заповедником холме, до Рут долетает отдаленный грохот волн, бесконечный шум океана, извещающего о своем прибытии и одновременном уходе. Она могла бы рассказать Юноне о существовании в лиминальном пространстве, на границе между жизнью и смертью. Об умерших девочках, появившихся у нее в спальне, когда ей исполнился двадцать один год. И о Бет. Но разве это призраки?
– Совсем не так, как в фильмах, – только и может ответить Рут.
– Вы очень странная, – говорит Юнона, касаясь кончиками пальцев надгробия Келли Паркер. – Но да, в кино все не так, как в жизни. – Она похлопывает ладонью гранит. – Особенно если речь об убийстве.
Юнона смеется и называет Рут городской фифочкой.
