— Станислав Георгиевич, — произнёс было вкрадчивым голосом Хамза, но собеседнику было не до обсуждений.
— Сколько ты хочешь? — оборвал Лисицын. — Назови свою цену!
— Тут дело не в деньгах…
— В деньгах!
— Не в деньгах, — заупрямился Хамза.
— А в чём? — спросил Лисицын с досадой.
— Я же говорю: мне важно знать, что происходит. Подробности нужны. Вы мне информацию, я вам — координаты киллера.
— Но ты точно знаешь киллера?
— Да, — спокойно ответил Хамза.
— Придётся рассказать, — сообщил Лисицын и металл недобро звякнул в его голосе.
Что-то неуловимо изменилось в разговоре в эту самую секунду. И Хамза это почувствовал, и Китайгородцев.
Интересно, у его пацанов есть стволы?
— Ты не представляешь, насколько это все серьёзно — про шестнадцатое, — сказал Лисицын. — Речь о моей жизни идёт. И я церемониться не буду.
И взгляд у него тоже стал недобрый.
Похоже, есть стволы. Иначе бы не лез в бутылку.
— Никто из вас отсюда не выйдет, пока я не услышу — кто.
Если он услышит, кто назначен в киллеры, тогда им точно не дадут уйти.
Китайгородцев прикинул, как им быть. Пока телохранители Лисицына слоняются по дому, самого Лисицына надо брать в оборот. Либо нейтрализовать сейчас и уходить. Либо уходить, забрав его с собой и прикрываясь, как щитом.
— Хорошо, я вам скажу, — вдруг согласился Хамза.
Не ожидал Китайгородцев.
А Хамза поднялся с кресла и пошёл к двери.
— Стоять! — всполошился Лисицын.
Его бойцы затерялись где-то в недрах дома, и он пока не готов был к противостоянию.
— Не при свидетелях, — ровным голосом сообщил Хамза и кроме как о Китайгородцеве ни о ком другом он так не мог сказать.
Хамза стоял в дверях. Ещё шаг — и окажется за порогом. Лисицын занервничал.
— Идёмте! — дружелюбно предложил ему Хамза.
Лисицын, наконец, дозрел до мысли о том, что лучше ему пойти с Хамзой, чем выпроводить из комнаты Китайгородцева. Уйдёт Китайгородцев — а куда? За помощью? Это лишние проблемы.
Лисицын вышел из комнаты следом за Хамзой. Китайгородцев ещё слышал, как Хамза спросил:
— Но вы мне скажите точно: ваш отец, генерал Лисицын — он действительно умер?
— Да, — ответил Станислав Георгиевич.
— Похоронен в Москве?
— На Ваганьковском кладбище, — сказал Лисицын.
Они пошли прочь от двери, чтобы поговорить наедине. А Китайгородцев вдруг увидел ключи. От автомобиля, на котором они сюда приехали. Ключи лежали на столе. Хамза забыл.
Забыл. Забыл? Да не забыл! И Лисицына он не просто так увёл!
Китайгородцев взял ключи и вышел из комнаты. Где-то неподалеку бубнил Хамза. Точно, специально заговаривает зубы Лисицыну.
Китайгородцев беспроблемно вышел на галерею. Здесь он нос к носу столкнулся с одним из охранников Лисицына.
— Всё тихо? — деловито осведомился Китайгородцев.
— Угу.
— Напарник твой где? Лисицын интересуется.
Про Лисицына Китайгородцев упомянул неспроста. Чтобы подозрений не возникло.
— Ходит где-то, — заволновался охранник. — Щас найду!
Похоже, далеко напарник. И можно рискнуть. Китайгородцев воспользовался тем, что охранник стоял спиной к стене. Ударил кулаком в лицо что было силы. Затылком охранник впечатался в стену. После таких жестоких ударов на ринге останавливают бой. Охранник по стеночке сполз на пол. Китайгородцев рванул его пиджак. Посыпались пуговицы. Обнажилась плечевая кобура. Пистолет. Травматический. Неспроста у Китайгородцева с первого дня возникли подозрения насчёт профессионализма лисицынской охраны. Они бы ещё с газовыми баллончиками хозяина сопровождали. На поясе у охранника болтались наручники. Китайгородцев не без труда доволок стокилограммовое тело до ограждения галереи, приковал поверженного врага. Прислушался. Тихо в доме. Торопливо проверил содержимое карманов бесчувственного охранника. Паспорт. Мобильник. Бумажник: небольшая сумма денег и дисконтные пластиковых карты из супермаркетов. Два ключа на общем кольце. По-видимому, от квартиры. Несвежий носовой платок. Больше не было ничего.
Прошёл по галерее, спустился вниз по лестнице. Шаги. Китайгородцев отступил за чучело огромного медведя. Из бокового коридора вышел Лапутин. Китайгородцев выразительно приложил палец к губам. А понятливый Лапутин, увидев в руке Китайгородцева травматический пистолет, тотчас быстро и бесшумно выдернул из кобуры оружие.
— Охранника видел? — шепотом спросил Китайгородцев.
— На кухне, — шевельнул губами собеседник. — Жрёт.
— Разоружаем. Жёстко.
Лапутин даже не спросил, что тут к чему. Он ходил по дому в одиночестве, а Китайгородцев был с Хамзой. Видимо, обстановка изменилась. Пацана того на кухне мордой в пол, а потом уже будем разбираться, зачем это нужно.
Дошли до кухни, ступая бесшумно. Было слышно, как громыхает посудой охранник. Хорош телохранитель. Расслабился. А если бы его хозяина в эти минуты резали на куски где-то в лабиринтах дома?
В кухню ворвались, как смерч.
— На пол!
— Ложись!
— Замочим!
Едва увидел пистолет в руках Лапутина — рухнул на пол, как подкошенный. Лапутин его держал на мушке, Китайгородцев разоружал. У этого тоже был травматический пистолет.
— У Лисицына есть оружие? — спросил у поверженного противника Китайгородцев.
— Кажется, нет.
