Отец Алексий смотрел выжидательно. И напряжение его не отпускало. Китайгородцев это видел.
— Я ищу Михаила, — сказал Китайгородцев.
— Здесь? — удивился собеседник.
Китайгородцев не смог понять, искреннее ли это удивление.
— Мне надо знать, где его найти, — сказал Китайгородцев.
— То, что не в этом доме, я могу поклясться. А что, он куда-то исчез?
Всё-таки неискренен он был, теперь Китайгородцев это обнаружил.
— Да, он исчез. И Наталья Андреевна — тоже. Даже Станислав Георгиевич не в курсе того, где они могут быть.
— А что — он интересовался? — спросил собеседник и прикрыл глаза веками.
— Я не от него! — поспешил откреститься от Стаса Лисицына Китайгородцев.
Но это, кажется, уже не имело значения. Собеседник сейчас чем-то напоминал Китайгородцеву черепаху, которая всё глубже и глубже втягивает голову под панцирь в случае опасности. Батюшка чувствовал опасность.
— Я ничем не смогу вам помочь, — сказал отец Алексий.
— Скажите хотя бы, где его искать.
— Вы преувеличиваете степень моей близости к семье.
Теперь было понятно, какую тактику он изберёт. Ничего не знаю, я в их дом не вхож, и для меня их пропажа — такая же загадка, как и для вас, поверьте мне. Эту уже выстроившуюся в голове у батюшки конструкцию Китайгородцев готов был разрушить сразу, пока она не закостенела. Потому что если батюшка выстроит защитные редуты окончательно, он потом и стоять будет до конца, и к истине уже не пробиться.
— Я степень вашей близости хорошо себе представляю, — сообщил Китайгородцев. — Я, например, в курсе той истории, что случилась здесь, недалеко, в прошлую весну. Под Борщёвкой. Помните?
Китайгородцев обнаружил, как дрогнул батюшка. Значит, надо бы ещё добавить информации, продемонстрировать осведомлённость.
— Братья там рыбачили, — сказал Китайгородцев. — И что потом было…
Он намеренно на этом оборвал фразу, чтобы память собеседника сама восстановила череду событий.
Батюшка обездвижел. Он был в шоке. Не ожидал такого разговора.
— Ко мне у вас какие есть вопросы? — спросил он после долгой паузы.
— Где Михаил?
— В таком случае, при чём тут Борщёвка? Вы шантажируете меня?
— Нет-нет! — успокаивающе поднял руки Китайгородцев. — Только Михаил! Про Борщёвку — это я так, к слову.
И тут же сам обнаружил, как коряво получилось. Конечно же, шантаж. Никак иначе батюшка теперь не будет это воспринимать.
— Местонахождение Михаила мне неизвестно! — произнес отец Алексий.
Его голос вновь обрёл твердость. Быстро же он взял себя в руки.
— И даже предположений никаких? — поинтересовался Китайгородцев.
— Абсолютно никаких!
Тупик. Никуда этот разговор не приведёт.
— Вы наверняка не в курсе, — сказал Китайгородцев. — Михаил хочет, чтобы я убил Станислава Георгиевича.
Отец Алексей недоверчиво посмотрел на собеседника.
— Вы не можете не знать о том, что Михаил обладает даром гипноза, — наугад сказал Китайгородцев.
Собеседник никак не отреагировал. Возможно, что действительно знает.
— Он под гипнозом внушил мне, что я должен убить Стаса.
— Я не верю! — нахмурился священник.
Казалось, что он даже рассердился. Был оскорблён тем, что его пытались купить на такой дешёвый трюк.
— Я бы и сам не верил, — признался Китайгородцев. — Я об этом даже и не подозревал. Случайно обнаружилось. Там, в машине, — он кивнул за окно, — гипнотизёр Потёмкин. Сеансы гипноза даёт, гастролирует по всей России. Это он смог выяснить, что Михаил задумал. Хотите, я позову? Он подтвердит.
Батюшка покачал головой. Не хотел. И, похоже, он до сих пор не верил.
— Михаил не только это со мной проделывал, — сказал Китайгородцев. — Он ещё дважды под гипнозом заставлял меня кое о чём забыть…
Собеседник не проявил видимого интереса. Потому что и это тоже он считал враньём.
— Я видел того, кто в доме у Лисицыных живёт, — сообщил Китайгородцев. — Кого они прячут.
Батюшка воззрился на него.
— Михаил хотел, чтобы я это всё забыл, — сказал Китайгородцев, уже понимая, что батюшка на самом деле о многом знает. — Но мне помогли вспомнить, — он снова указал за окно, где в машине сидел Потёмкин. — Теперь вы понимаете, что про убийство Стаса — это не мои фантазии?
Батюшка пребывал в смятении.
— Вы, оказывается, знали, что Михаил там прячет человека? — дозревал Китайгородцев.
Батюшка знал. А Стас не знал, но подозревал, и жаждал заполучить доказательства. И это может означать только одно…
— Это Глеб?! Он жив?!
Отец Алексий резко откинулся на спинку стула, будто ему вдруг стало нехорошо.
— Я ничего не знаю и ничего вам не скажу!
— Так вы не знаете? Или не скажете? — Китайгородцев продемонстрировал, что он всё понял правильно.
Собеседник сделал жест рукой, словно умоляя ни о чём его не спрашивать.
— Стас искал Глеба, — сказал Китайгородцев. — Он и меня поселил в своём огромном доме, чтобы сделать из меня шпиона. Он хотел, чтобы я подтвердил: Глеб — там, Глеба прячут в доме. Он сам мне говорил об этом.
— Про Глеба? — уточнил батюшка, не поднимая глаз.
— Он имени не называл. И вообще не прямо об этом сказал. Так, намёками. Я думаю, он хотел его убить. Ведь в Борщёвке у него не получилось?
